меню      главная       форум       о проекте       карта сервера   
Разделы
библиотека
письменность
хронология
генеалогия
угол зрения
словарь

Поиск

Народы
Алтайцы
Казахи
Кыпчаки
Кыргызы
Ойраты
Саха (Ураанхай)
Хакасы
Чулымские тюрки

Советуем посетить
Электронный журнал "Сибирская Заимка". Профессиональные научные работы, освещающие различные аспекты сибирской истории. Статьи и монографии. Каталог краеведческих веб-ресурсов.

[перейти]


Статистика

Реклама
Проектирование и монтаж. Детские игровые лабиринты и модули Happy City. Бурение скважин посмотреть.
Студенческая виза в чехию по материалам www.abrupt.ru.
Вилочный Погрузчик смотрите на amkodor-nn.ru.
:: Библиотека сервера ::

Бартольд В.В. Киргизы
Глава VII: Тянь-Ганьские киргизы в XVIII и XIX веках

Отрывок из статьи: Киргизы. Исторический очерк.//Сочинения. - М., 1963. - т.II - часть 1 - C.65-80
(Орфография и стилистика автора).

Нет точных сведений о том, где потом жили уведенные ойратами с Енисея киргизы. По словам "киргиз-калмыков", прибывших в 1746 г. в Устькаменогорск, их "послали в Ургу", где они платили дань царствовавшему в то время (1727—1745) хун-тайчжи Галдан-Церену. Под "Ургой" понимали ставку хун-тайчжи около Или. Уведенные с Енисея киргизы, таким образом, находились довольно близко от своих тянь-шаньских родственников, но нет известий, чтобы те об этом знали и чтобы вообще какие-нибудь киргизы пришли в то время с Енисея в горы Тянь-Шань.

Много известий об ойратской державе и об отношениях между ней и киргизами собрано в рассказе капитана Унковского о его посольстве к ойратам в 1722—24 гг. и в предисловии, примечаниях и приложениях издателя этого рассказа, проф. Н.И. Веселовского (СПБ. 1887; Зап. Русск. Геогр. Общ. по отд. этнографии, т. X, вып. 2), также в приложенном издателем в своей книге письме проф. Позднеева. Пользование этим и другим материалом несколько затрудняется начинающейся в XVIII в. неясностью терминологии; киргизами, кроме того народа, которому это название принадлежало в действительности, стали называть и казахов. Судя по ссылке Миллера, эта ошибка в русской литературе впервые была сделана в Санкт-Петербургских Ведомостях за 1734 г.; но уже в сообщении о переговорах ойратского посла Борокургана с канцлером графом Головкиным в сентябре 1721 г. в переводе ответов посла встречается термин киргиз-казаки. В рассказе Унковского о своем посольстве несколько раз говорится о "казаках" и "казачьей орде", без прибавления слова "киргиз"; но в то же время казахи иногда называются киргизами; так в рассказе о боях между ойратами и русскими на Иртыше в 1716 г. говорится, что "киргизов и теленгутов контайша (хун-тайчжи) на себя забрал, чтобы от него не ушли". Во время переговоров с Унковским в августе 1723 г. хун-тайчжи Цеван-Рабтан жаловался, что "наши люди киргизы, которые жили на Оби реке, ныне оттуда выгнаны и обижены от кузнецких и красноярских".
Если и здесь говорится о казахах, то кочевьями казахов заполнялось все пространство между кочевьями тянь-шаньских и енисейских киргиз, чем, может быть, объясняется ошибка, сделанная, сначала, повидимому, ойратами, потом русскими - распространение на казахов названия киргизы (или, у ойратов, "буруты").

Настоящих, тяньшаньских киргиз Унковский, по примеру ойратов, называет бурутами. Ему сказали, что буруты "около озера Тускел кочуют"; так в журнале Унковского и на приложенной к журналу карте называется Иссык-Куль. Современный Унковскому хун-тайчжи Цеван-Рабтан (вступивший на престол в последние годы XVII века) "народом, именуемым бурутами, завладел, которые кочуют около озера, именуемого Тускель, и с казачьею ордою граничат". Бурутов считалось около 5000 кибиток, и они могли выставить около 3000 "войска доброго". На карте буруты помещены в местности к западу от Иссык-Куля; сам Унковский был только в местности к востоку от озера, около речек Тюп и Джаргалан, и там бурутов, судя по его молчанию, не видел. На так называемой карте Рената (в действительности калмыцкой карте, вывезенной Ренатом в 1733 г.) буруты отмечены только в Фергане, к югу от Сыр-Дарьи; возможно, что киргизы были вытеснены из Тянь-Шаня ойратами и вернулись туда только после разрушения ойратской державы китайцами в 1758 г. Повидимому, только это движение, т.е. обратное переселение из Ферганы в Тянь-Шань, сохранилось в памяти киргизского народа, считающего своей родиной Фергану и ничего не знающего о своих прежних переселениях. В XVIII в., еще до падения ойратской державы, увеличилось число киргиз в Кашгарии; часть киргиз, племени кыпчак, через Кучу (очевидно, из Тянь-Шаня) пришла в Хотан. Один из последних ойратских владетелей, Даваци, брат и соперник Амурсаны (в 1750-х гг.) потребовал их выдачи. Требование не было исполнено, и киргизы приняли участие в походе одного из кашгарских ходжей, Садыка, из Хотана на Яркенд. В дальнейших междоусобиях среди так называемых белогорских и черногорских ходжей также принимали участие киргизы, как местные, так и "андижанские", т.е. ферганские, во главе которых стоял некий Кубат-мирза.

После завоевания Восточного Туркестана китайцами киргизы в Тянь-Шане и на Памире признали себя китайскими подданными. В 1816 г. они поддержали восстание против китайцев ахуна Зия-ад-дина в Ташмалыке или Ташбалыке, где и потом был центр кашгарских киргиз, принадлежавших к роду Турайгыр-Кыпчак. Место Ташбалык находится к юго-западу от Кашгара, около выхода из гор речки Яман-яр, или Гез. Валиханов, бывший в Кашгариив 1858-59 гг., не знал других киргиз - китайских подданных, кроме киргиз рода Турайгыр-Кыпчак, живших в окрестностях Таш-балыка, хотя им же упоминается род Чон-багыш, один из главных киргизских родов; чон-багыши жили в горах на северо-западе от Кашгара. По сведениям Корнилова, относящимся к 1900 г., встречались в Кашгарии во многих местах, от Кучи на северо-востоке до верховьев реки Санджу на юго-западе, в числе 43 000; часть этих киргизов "выселилась из Ферганы сравнительно недавно, в последние годы независимости Кокандского ханства" (уничтоженного, как известно, в 1876 г.). Значительная часть киргиз Кашгарского уезда принадлежала к роду Чон-багыш (более 2000 кибиток). По Радлову чон-багышцы, хотя и жили к западу от Кашгара, были прежде подданными Кокандского ханства (так и по Валиханову). Род Турайгыр-Кыпчак у Корнилова не упоминается. В статье Покровского и Стогова о маргеланском Алае, приложенной к "Статистическому обзору Ферганской области за 1911 год" колено Туру-Айгыр ("гнедой жеребец") упоминается среди колен рода Кыпчак, переселившихся в царствование Алимхана Кокаидского, т.е. в конце XVIII века или в начале XIX в., из "Карабулака Кокандского вилайета и поселились за Кесеками, выше по долине Кызыл-Су". В старину (в XVII в.), по преданию в маргеланском Алае жил только род Чон-багыш.

Русская перепись 1897 г. признавала киргиз или, как тогда говорили, кара-киргиз только в одной Ферганской области, где их насчитывалось 201 579 душ (в других областях кара-киргизы или, как их еще называли в XIX веке, "дикокаменные киргизы" объединялись вместе с казахами под общим названием "киргизы"). Замечательно, что по статистическому обзору Ферганской области за 1911 г. число киргиз было гораздо меньше, всего 81 669, из них 60 835 в Наманганском уезде и 18 379 в Андижанском. Более всего киргиз было в Семиреченской области. После падения ойратской державы они вновь заняли горную местность по верховьям Нарына, Чу и по притокам Иссык-Куля, территорию, при русском владычестве вошедшую в состав двух уездов, Пишпекского и Пржевальского (Каракольского). Незначительное число киргиз (около 50000) жило в Аулиеатинском уезде Сыр-Дарьинской области. Во второй половине XVIII в. киргизы подверглись нападению со стороны Аблая, хана казахской средней орды (умер в 1787 г.); Аблай "нанес кара-киргизам жестокое поражение в открытой битве и сильно опустошил их страну". В XIX в. киргизы, как в Фергане, так и в горах к северо-востоку от нее считались подданными кокандских ханов; некоторым из них показалось более выгодным отдаться под покровительство России, приняв на себя обязанность провожать русские караваны в Кашгарию.

Раньше других вступило в сношения с русскими самое восточное из киргизских племен, племя Бугу ("олень"), жившее между восточным берегом Иссык-Куля и Текесом. В 1814 г. Койчибек, сын бия Ширали, был у сибирского генерал-губернатора Глазенапа (управление Сибирью, впоследствии Западной Сибирью, находилось в то время в Тобольске) и получил "чин капитана, золотую медаль и саблю за содействие при проходе караванов", в 1824 г., через два года после издания "Устава о сибирских киргизах", казанский татарин Файзулла Сейфуллин, приказчик семипалатинского купца С. Попова, живший в Семипалатинске ишимский мещанин Б.А. Пиленков. и Уйсунбай Шукуров, теленгут казахского султана Галия Адилева, уговорили биев трех родов (Джилдан, Арык-Тукун и Биляк) племени Бугу признать себя русскими подданными и отправить с этой целью депутацию. Депутаты просили позволения отправиться к высочайшему двору, но были приняты только в Семипалатинске и Омске; в Омске они пробыли с 5 января до 25 мая 1825 г., потом были отправлены обратно, причем до урочища Каратал их сопровождал во главе казачьего отряда подполковник Шубин, оттуда до Иссык-Куля хорунжий Нюхалов с 60 казаками; с ним был лекарь Зиберштейн, автор едва ли не первого "описания о дикокаменных киргизах"; было ли это описание потом напечатано и, если нет, сохранилось ли в рукописи, мне неизвестно. Дальше всего в выражении подданства шел род Биляк, просивший даже о присылке русского отряда для усмирения грабителей, нападавших ни караваны. Главой биляковцев в то время, повидимому, был еще раньше ездивший в Россию Койчибек; в депутации был брат Койчибека Алгаза. Почему-то в Омске оказали предпочтение роду Джилдан; его депутат Алимбек получил высшую награду - золотую медаль на андреевской ленте и саблю с надписью его имени; отец Алимбека Яналак Кутлин получил золотую медаль на александровской ленте; такую же награду получили депутаты двух других родов. Алгаза и Акимбек. Койчибек в письме к генерал-губернатору выражал неудовольствие, что его брат Алгаза был "сравнен подарками" с прочими депутатами; генерал-губернатор в ответном письме обещает одарить Алгазу "лучшими подарками". Насколько известно, это обещание не было исполнено. Не была удовлетворена также просьба братьев Алгазы, Юнуса и Аджибая о пожаловании им по золотой медали (для Койчибека просили сабли); не получил также награды отец арык-тукумского депутата Акимбека, Ульджебай Тлеубердин.

В этом рассказе (приведенном в "Памятной книжке Семипалатинской области" на 1900 г., выпуск 4) совершенно не встречается характерное для киргиз (в противоположность казахам) слово "манап"; интересно было бы знать, было ли оно в записке Зиберштейна. В доступном мне материале слово "манап" едва ли не впервые встречается в рассказе о гибели казахского султана Кенисары Касымова, восставшего против русских, принявшего ханский титул и убитого в стычке с киргизами в 1847 г. Об этом событии писали русским принимавшие в нем участие манапы Джантай Карабеков и Урман Ниязов, из племени Сарыбагыш, западных соседей бугинцев. Джантай получил в награду золотую медаль и похвальный лист, второй, кроме того, еще халат, обложенный золотым галуном. Посредниками между русскими и киргизами были татарский мулла Гадин Якубов и казахский султан Рустем Абулфайзов, покинувший Кенисару во время боя с киргизами (сын Кенисары, Ахмед, в своих записках, составленных со слов другого сына Кенисары, Садыка, собств. Сыддыка, говорит, что султан Рустем, "как говорят, в войне с кара-киргизами держал их сторону, хотя это, впрочем, неизвестно с достоверностью"). Урман просил еще награды для своего сына Умбет-Галия, т.е. Умбет-Али, золотой медали и, если можно, золотой сабли, но повидимому, не получил. Вместе с тем Урман извещал о прибытии в Аулие-ата кипчаков (из Кокандского ханства) с требованием покорности от киргиз, и о своем решении не подчиняться этому требованию, даже если бы ему пришлось ради этого перейти на северную сторону Или (к русским). Наконец, он упоминал об обращенной к киргизам просьбе кашгарских ходжей о помощи против китайцев (в Кашгарии в это время происходил так называемый "бунт семи ходжей"). В своем ответе русский пограничный начальник желал Урману успеха в борьбе с кипчаками и просил не вмешиваться в китайские дела, ввиду дружественных отношений между Россией и Китаем. В конце 1848 г. пристав казахской Большой орды, барон Врангель, снаряжал в Омск казахского султана Мамыра, сына Рустема, с киргизским посланцем Сатаем, в сопровождении татарина Галина и одного казака (русского).

О манапах Радлову говорили в 1860-х годах, что они появились у киргиз в XVIII в.; рассказывали, что имя Манап носил один из биев племени Сарыбагыш, он сделался главой своего племени, и потому все бии после его смерти назывались манапами. Самому Радлову этот рассказ показался невероятным. В написанной в 1897 году статье А. Талызина (пишпекского уездного начальника) тоже сказано, что слово "манап" перешло к остальным киргизам от сарыбагышцев; манапов тогда было довольно много, 1231 юрта с мужским населением в 3955 душ; сюда, конечно, входили все родственники манапов, но не подчиненные манапам народные массы, объединявшиеся под названием бухара (арабское фукара, по турецкому произношению пукара, мн. число от факир, "бедняк"). Бухара причислялась к тому же роду, как ее манап. То же самое название (пукара) носили у казахов; люди так называемой "черной кости" в противоположность "белой кости", или "султанам", считавшимся потомками Чингиз-хана. Из этого видно, что манапы сделались у киргиз таким же аристократическим сословием, каким были у казахов султаны, или люди "белой кости", хотя у киргиз различия между "белой" и "черной" костью не было.

Некоторые сведения о происхождении манапов собрал в 1886 г. А.Н. Вышнегорский, ездивший в степи Аулиеатинского уезда по поручению губернатора Гродекова. Вышнегорский, повидимому, ничего не слышал ни о слове "бухара", или "пукара" у киргиз, ни о сарыбагышском происхождении манапов; ему сообщили только, что манапы - "лучшие люди, происходящие от целого ряда биев"; ни один, из них не вышел из потомков Чингиз-хана (таковых у киргиз, повидимому, и не было). Манапами становились люди, выделявшиеся "храбростью и мудростью"; они были предводителями во время смут; во время внешних нашествий во главе народа становились те из них, кто выделялся среди прочих манапов: "их не выбирали, но если бы стали выбирать, то выбрали бы их". В Аулиеатинском уезде тогда считалось всего 8 манапов с их родичами.

Первая "рекогносцировка" русских войск в "Заилийский" край относится к 1852 г.; в 1854 г. уже произошло занятие этого края, причем было построено укрепление Верное, впоследствии названное городом Верным (ныне Алма-Ата). В 1855 г. покорность русским выразил Буранбай или Бурамбай, верховный манап племени Бугу, насчитывавшего до 10000 кибиток. Буранбай умер в начале 1858 г., затри месяца до проезда через Заилийский край или, как его назвали официально, Алатавский округ казаха Чокана Валиханова, ездившего по поручению русского правительства в Кашгарию; в другом месте у того же Валиханова им дата смерти Буранбая указана 1857 г.

Валиханов сообщает довольно подробные сведения о "дикокаменных" киргизах, о делении их на племена и об отношениях между племенами. Подобно монголам, киргизы делились на два крыла, правое (он) и левое (сол); первых было гораздо больше; левые занимали крайний запад территории киргиз, именно местность у Таласа. Из этого можно заключить, что киргизы при определении стран света становились лицом на север, а не на восток, как древние турки, и не на юг, как монголы. Первое крыло разделялось на два отдела, Адгэне и Тагай; отдел Тагай, самый обширный, разделялся на семь племен "сродных, но ведущих постоянную вражду" между собой: Бугу, Сарыбагыш ("желтый лось") Султу, Саяк, Черик, Чонбагыш ("большой лось") и Бассыз. Русскими подданными считались только бугинцы, имевшие пашни на южном берегу Иссык-Куля, летние кочевья - в верховьях Текеса и Кегена. От бугинцев к западу сарыбагышцы, от сарыбагышцев к западу, около Пишпека и дальше, султинцы, из-за близости Пишпека, главного кокандского укрепления (хотя и в нем было всего 500 человек гарнизона), более других киргиз подчинявшиеся кокандцам; в то же время, однако, Валиханов называет Султу самым хищным родом. Племя Саяк жило южнее, у верховьев Нарына и Джумгала, племя Черик - в "Тяньшаньском нагорье" к югу от Иссык-Куля, чонбагышцы, как мы видели, к северо-западу от Кашгара; последние два племени были очень бедны. Где жило племя Бассыз, точно не указывается; повидимому, в Фергане, где были также пашни отдела Адгэне. По Радлову различались только шесть племен правого крыла: Бугу, Сарыбагыш, Солту (Султу), Эдигена (Адгэне), Чонбагыш и Черик. Племя Бассыз не упоминается, о племени Саяк говорится, как об одном из восьми родов племени Эдигена, хотя несколько ниже у самого Радлова племя Саяк названо рядом с племенем Черик, как самостоятельное племя; как самостоятельный род или племя оно упоминается у Талызина. По Радлову племена Эдигена и Черик еще оставались в кокандском подданстве.

По Аристову, названия племен "Сарыбагыш" и "Чонбагыш" должны рассматриваться, как след пребывания киргиз за Саянским хребтом, потому что лось в Тянь-Шане не водится. Замечательно, что в словаре Радлова слова "багыш" в значении "лось" не приводится совсем. Не приводится и слово "чон" в значении "большой", заимствованное киргизами у китайцев.

По Талызину, в эпоху русского завоевания у старшего манапа рода Султу, Джангарача, было 600 юрт, у старшего манапа сарыбагышцев, Джантая, до 700, у старшего манапа рода Саяк - до 500. Манапы, у которых было подданных менее 100 юрт, считались мелкими. Кроме подданных, у манапа были рабы (кул); при уплате куна за убитых, кроме скота, отдавались и рабы. Звание "старшего манапа" (у Валиханова в одном месте встречается термин "ага манап") было неопределенным; часто в одном и том же племени соперничали между собой несколько манапов; так, среди сарыбагышцев притязания на верховную власть, кроме Джантая, предъявлял Урман, даже принявший ханский титул. Нападения со стороны Урмана были, по словам Талызина, главной причиной, побудившей бугинцев принять русское подданство; во главе бугинцев будто бы находился султан Зарнек, что мало вероятно, так как султанов у киргиз не было. По просьбе бугинцев весной 1856 г. в их область был отправлен русский (казачий) отряд под начальством полковника Хоментовского; при этом отряде были Чокан Валиханов и будущий исследователь П.П. Семенов (впоследствии Семенов-Тяньшаньский). Отряд провел в степи два месяца и дошел до Иссык-Куля. С сарыбагышцами было столкновение в месте Джилгын-баши, около Токмака; во главе киргиз находился манап Тлеукабыл. В стычке было убито 40 киргиз, в том числе пять манапов. Некоторое число киргиз было взято в плен; эти пленные потом были отпущены Г.А. Колпаковским, начальником Алатавского округа, по просьбе другого сарыбагышского манапа Саурамбая Худоярова, ездившего для этой цели в Верный.

Следующим шагом вперед в деле завоевания русскими киргизской области было основание в 1859 г. передового укрепления Кастек, у перевала того же имени. Осенью того же года на это укрепление напали киргизы и кокандцы; нападение возобновилось и в 1860 году. Отбив нападение, русские преследовали врагов и нанесли им поражение при Джиран-Айгыре; после этого был предпринят поход за Чу, окончившийся взятием и разорением Токмака и Пишпека. Решительного значения этот успех не имел; несмотря на неудачу нового похода кокандцев и на поражение их при Узун-агаче, Пишпек был восстановлен ими в 1861 г. и окончательно взят русскими только в 1862 г., причем на этот раз в действиях против кокандцев принимали участие и подвластные русским киргизы. Причиной неудовольствия киргиз против кокандской власти было, во-первых, прибытие из Ферганы поселенцев сартов (после окончательного разрушения русскими кокандских крепостей киргизы "сравняли сартовские поселения с землей и превратили их в кочевья, так что теперь почти незаметно следов их поселений"), во-вторых, производившиеся кокандскими наместниками поборы. По словам Радлова, кокандцы взимали с киргиз подати трех категорий: 1) тюнлюк-зякет, по овце с юрты; 2) алал-зякет, по 1 голове скота с 50 (2 процента); 3) харадж с земледельцев, по три овцы с гумна (в Кашгарии с киргиз, занимавшихся земледелием, взимали харадж в размере 1/15 урожая). Кроме того, время от времени взимали военную подать в размере одной тилли (золотой монеты) или трех баранов с юрты.

Решительное значение для разрыва части киргиз с Кокандом и перехода их на сторону русских имели события 1862 г. В этом году в Ташкент прибыла с просьбой о помощи против русских киргизская депутация, в которой находился Шабдан, сын сарыбагышского манапа Джантая, впоследствии считавшегося безусловно преданным России. В Ташкенте в то время был Худояр-хан, только что (на короткое время) вновь занявший престол после убиения своего брата Малля-хана; Худояр отпустил Шабдана с благоприятным ответом. Независимо от этого у Джантая по семейным делам произошла ссора с другим сарыбагышским родом, Темир-булат; Джантай прибыл в Верный, заявил, что его род Тынай принимает русское подданство, и просил оказать ему помощь против темирбулатцев; просьба была исполнена, и темирбулатцы вместе с тынайцами были присоединены к России. Не зная о сношениях отца с русскими, Шабдан из Ташкента прибыл в Пишпек к новому кокандскому наместнику Рахметулле (Атабек, бывший наместником в Пишпеке в 1860 г., потом находился в Ташкенте). За измену отца Шабдан в Пишпеке был посажен в тюрьму, откуда ему удалось бежать, что еще более укрепило связи Джантая с Россией.

В то же время против Рахметуллы восстали султинцы. Главным манапом их, как мы видели, считался Джангарач. Когда он состарился, его значение перешло к энергичному Байтаку или (Байтыку) Конаеву, его сын находился в Пишпеке при Рахметулле и был им изнасилован; Байтак пригласил к себе Рахметуллу и вероломно убил его, после чего он отправил в Верный своего брата просить о принятии султинцев в русское подданство. Эти события были, повидимому, главной причиной похода Колпаковского, в том же году имевшего результатом вторичное и окончательное взятие Пишпека и занятие всего Зачуйского края.

В 1863 г. были приняты меры, чтобы отделить от Коканда и присоединить к России горную местность к юго-западу от Иссык-Куля. Главным опорным пунктом кокандцев здесь было укрепление Куртка на Нарыне; кроме того было укрепление Джумгал на реке того же имени, притоке Нарына. Сюда был направлен "кашгарский" отряд "для рекогносцировки путей, ведущих из Заилийского края в Кашгарию". Отряд, под начальством капитана Проценко, в начале мая 1863 г. двинулся из Кастека, прошел через Буамское ущелье к Иссык-Кулю, оттуда через перевал Кызарт к Джумгалу, от Джумгала мимо озера Сон-Куль к Куртке. Оба укрепления сдались без выстрела. Еще раньше, с частью сарыбагышцев (отделение Есенгул) ушел на Нарын, чтобы не подчиняться русским, Умбет-Али, сын Урмана (очевидно, в то время уже не бывшего в живых). Теперь он присоединился к отряду Проценко и впоследствии приписывал себе заслугу успеха отряда; в мае 1865 г. он писал Черняеву, что "присоединился к капитану, который носит очки, и вместе с ним покорил белому царю курганы (крепости) Джумгал и Куртка". В действительности он тайно вредил отряду; его брат разграбил около озера Сон-Куль почту, в которой было донесение Проценко о занятии Куртки. В связи с этим, вероятно, находился факт, что отряду на обратном пути пришлось сражаться с восставшими в его тылу сарыбагышцами и саякцами; при урочище Икечат были отражены киргизы в числе 3000 человек. Отряд прошел обратно к Иссык-Кулю и оттуда на усиление кегенского отряда, действовавшего в том же году на китайской границе и имевшего несколько вооруженных столкновений с китайцами, в том числе и в киргизской земле, на Каркаре, где Радлов еще в 1862 г. посетил бугинцев. Четыре рода бугинцев в то время еще подчинялись Китаю, в том числе род Арык-тукум, имевший сношения с Россией, как мы видели, еще в 1824 г. Прочного значения действия отряда Проценко не имели; укрепление Куртка, разрушенное (как и Джумгал) русскими, было потом восстановлено кокандцами. Колпаковский еще в феврале 1865 г. писал из Верного, что кокандская крепость Куртка "имеет влияние на все киргизские роды, кочующие в верховьях Сыр-Дарьи, по Нарыну к Кочкору, возмущает их против нас и доставляет войскам Алимкула (в то время регента Кокандского ханства) большие материальные средства".

Пограничные споры с Китаем были разрешены Чугучакским договором 25 сентября 1864 г., но и после этого спокойствие на восточной границе нарушалось вследствие мусульманского восстания против китайского господства; восстание началось в 1863 г. в Кашгарии и распространилось в 1864 г. на Кульджинский край; к восставшим несколько раз присоединялись и киргизы, в том числе и те из них, которые считались русскими подданными. В том же донесении Колпаковского от февраля 1865 г. говорится, что "бугинцы, в особенности кочующие по Текесу, выжидают только прибытия ходжей святогорцев с войском, чтобы заявить им свою преданность и готовность жертвовать имуществом". Были, однако, случаи обращения киргиз к русским с просьбой о помощи против мусульманских повстанцев. Осенью 1864 г., когда Колпаковский был на Иссык-Куле, к нему явились "двое почетных людей из дикокаменных киргиз, рода Чирик", с письмом от "старшего манапа" Турдуке. Манап жаловался на действия повстанцев, притеснявших киргиз поборами и самого Турдуке увлекших силою "под Кашгар", и просил "защитить чириковский род, принявший подданство России". Колпаковский отвечал, что ввиду наступившей осени и закрытия перевалов снегами было невозможно "послать войска для защиты чириков, кочующих почти под стенами Кашгара"; поэтому он советовал им "удалиться от театра инсуррекции" на Нарын. Чирики не имели возможности тогда последовать этому совету; никаких других мер для их защиты принято быть не могло, и положение их оставалось таким же и в 1865 г.

Больше всего значения для решения судьбы киргиз имел, конечно, исход войны с Кокандом. Еще в начале 1864 г. положение было крайне неопределенным; под влиянием воззваний ташкентского наместника, с обещанием полного прощения за убиение Рахметуллы, Коканду вновь подчинилась часть султинцев во главе с Джангарачем, и часть сарыбагышцев, кочевавшая на Нарыне, во главе с Умбет-Али; большая часть султинцев, во главе с Байтыком, и сарыбагышцев уклонились от уплаты зякета кокандцам и продолжали сношения с начальником Алатавского округа. Джангарач умер в том же году; его сын Чолпанбай также получил от ташкентского наместника ярлык на звание старшего манапа рода Султу. Но и те манапы, которые оставались подданными. России, не считались надежными. Из султинцев манапы Кокум и его сын Чайбек, "родственники манапов Джангарача и Байтыка", приняли участие в нападении на подчиненных России казахов; в феврале 1864 г. в таком же нападении принимал участие брат Байтыка Сатылган; киргизы разграбили до 50 аулов Дулатовской (казахской) волости, "увели в плен женщин и детей и сожгли юрты". Манапы казались настолько ненадежными, что войсковой старшина Бутаков, посланный во главе двух сотен к Токмаку "под предлогом прикрытия рекогносцировки ущелий речек Большой и Малой Кебин", хитростью заманил к себе в Токмак несколько влиятельных манапов из султинцев, в том числе Байтыка и сарыбагышцев, "под благовидным предлогом" задержал и увел с собою в Верный.

Готовясь к походу на Аулие-Ата (известно, что этот город был взят Черняевым 4 июня 1864 г.), русские, однако, находили нужным привлечь киргиз на свою сторону примирительными действиями. Задержанные скоро были отпущены к своим родственникам с успокоительными уверениями; некоторые из них, как Байтык, Корчу и родственник Умбет-Али Менде, или сами присоединились к русским отрядам, или присоединили к ним своих сыновей и ближайших родственников. Даже Чолпанбай, захваченный казахами (Дулатовской волости) с ярлыком ташкентского наместника», был отпущен с почетным халатом. Эти меры достигли цели; дети Джангарача и Бочкай Канаев (последнему принадлежали пашни от вершины речки Ашпары до Мерке) выразили покорность Черняеву. На верхнем Таласе и на Карабуре Черняеву, однако, пришлось иметь дело и с враждебными манапами; в числе их упоминается Сарамсак, собравший до 200 вооруженных киргиз. Поход, во всяком случае, способствовал упрочению русского господства над киргизами; уже в Пишпеке к русскому отряду явились некоторые бии, которые "никогда не являлись прежде русскому начальству". В августе 1864 г. Черняев писал, что "сообщение Аулие-Ата с Верным совершенно обеспечено", хотя между Пишпеком и Токмаком был случай гибели подпоручика Губара, беспечно заснувшего на траве и зарезанного "дикокаменными шенчи" (земледельцами), работавшими вблизи на пашне, в числе пяти человек.

Мы видели, что несмотря на успехи 1864 г., Алимкул еще в 1865 г. получил поддержку от киргиз из Куртки, и вообще возможность получения кокандцами помощи от киргиз не исключалась, как не исключалась возможность возобновления кокандцами наступательных действий, особен но с юга. В январе 1865 г. начальник укрепления Токмак доносил, что кокандцы двигаются в большом числе к верховьям речки Иссыгаты, "грабя аулы киргизов и лошадей у них". В марте опасались вторжения Алимкула в Чуйскую долину через перевал Шамси. В январе Черняев писал, что левый (т.е. южный) фланг русских "населен кара-киргизами, племенем наиболее диким, между которыми Алимкул, как однородец их, может скорее встретить сочувствие, чем между киргизами (т.е. казахами) Большой орды". Опасения не оправдались; еще до поражения и смерти Алимкула (9 мая) и падения Ташкента (15 июня) Россия получила значительное число новых подданных из киргиз; в марте манап племени Саяк Осман Рускулбек просил о принятии его в русское подданство с "подвластными ему десятью тысячами кибиток"; на это последовало высочайшее соизволение, чем было несколько недовольно министерство иностранных дел; в письме вице-канцлера Оренбургскому генерал-губернатору от 5 июня выражалась надежда, что "принятием этого племени в подданство мы не уклонимся от тех начал относительно наших границ и наших дальнейших действий в Средней Азии, которые уже приняты в руководство, так как уклонение от них могло бы иметь самые вредные последствия". В июне, еще до завоевания Ташкента (автор даже был против такого завоевания, хотя тут же говорит о необходимости сделать границей русских владений реку Сыр-Дарью на всем ее протяжении), была составлена секретная записка, где говорится, что "теперь все северные кара-киргизы (т.е. все, кроме ферганских и кашгарских) в русском подданстве, кроме немногих в верховьях Чирчика и у прорыва Джумгала через Уртак-тау, откуда еще кокандцы могут устроить против нас горную войну". В том же году, после взятия Ташкента, перестали существовать и эти исключения. Ввиду выразившегося в письме вице-канцлера настроения высших сфер, Оренбургский генерал-губернатор (Крыжановский) был даже недоволен, когда Черняев своею властью разрешил перекочевать в русские пределы подавшим прошение о принятии их в русское подданство манапам; манапам "дикокаменных киргиз рода Турукли, Шамень [Раньше было еще написано «в другом месте Шамань» - Ред.], Кодан, Байтелэ и Джаманак", кочевавших на Джумгале, в числе тысячи кибиток, и "рода Богиш (Багыш) манапу Сарымсаку", кочевавшему за Карабурою, в числе 150 кибиток. Манапы, кочевавшие у Джумгала, получили от Черняева разрешение перейти на Кочкар, тем более, что эти места в то время никем не были заняты. Потом оказалось, что ходатайство возбуждено манапами рода Бурукчи, или Исенкул, из сарыбагышцев, находившихся прежде с Умбет-Али; вопрос об удовлетворении их ходатайства был разрешен уже в 1866 г. В октябре 1866 г. прибыли с Кокшала манапы от чириковских киргиз; вследствие притеснений, которым они подвергались со стороны Якуб-бека кашгарского и со стороны принявшего кашгарское подданство Умбет-Али, они просили позволения "кочевать на реке Таранче или же в верховьях Нарына". Окончательное утверждение за Россией всего Нарынского края произошло в 1867 г., когда было устроено Нарынское укрепление. Тогда же в пределы России возвратился Умбет-Али "окончательно обедневшим" и поселился в Пржевальском (тогда Иссык-Кульском) уезде.

Талызин считает временем окончательного покорения киргиз 1865 год, когда в русские пределы пришел род Бурукчи. Повидимому, в том же году произошло одно из последних, если не последнее (не вполне ясно, когда произошло то сражение полковника Полторацкого с Умбет-Али на Атбаше, о котором говорит Талызин) вооруженное столкновение между киргизами и русскими. Вследствие полученных сведений о намерении некоторых киргиз весной принять участие в действиях мусульманских повстанцев в Кашгаре Колпаковским было приказано "доставить в отряд на реке Аксу и там задержать более влиятельных манапов" - конечно, как в 1864 г. "под благовидным предлогом". Тем не менее, бий Суанбек, кочевавший в долине реки Сарджас (Сарыджас), в мае сделал попытку откочевать в Кашгар; посланный за ним небольшой отряд догнал его в верховьях Сарджаса и предложил ему вернуться в русские пределы, но Суанбек, "пользуясь численным перевесом", захватил людей и, "отобрав амуницию и оружие, связал и нанося побои, продолжал дальнейшее движение". Узнав об этом, начальник текесского отряда послал для преследования Суанбека более значительные силы, которым и удалось освободить пленных и взять в плен самого Суанбека. В том же году бывшая воинственность киргиз проявилась еще по другому поводу; сарыбагышцы в полном составе сели на коней и высгупили с оружием в руках против саяковцев, захвативших в плен сына манапа Тюрегельды; но пленный был освобожден по настоянию русских властей, и столкновение было предотвращено.

У Талызина приводятся еще сведения о размещении киргиз после подчинения русским. В общем каждое племя сохраняло свою прежнюю территорию. На крайнем западе попрежнему жил род Султу, под главенством манапов Байтыка и Корчи; первому принадлежала территория от Кара-балты до Пишпека, второму - от Пишпека до Иссыгаты. Племя Саяк (имя его манапа не приводится) попрежнему занимало пространство от Александровского хребта до Нарына. Берега Иссык-Куля и восточная часть Чуйской долины попрежнему были заняты сарыбагышцами, причем Джантай, считавшийся более благонадежным, получил более важную в стратегическом отношении территорию от Кутемалды и Буамского ущелья до Каракунуза и перевала Шамси. Менее надежный манап Тюрегельды был оставлен на реке Кегеты; впоследствии эти киргизы были переведены в местность "по юго-восточному склону Александровского хребта и по долине Каракола и Качкара", так как "земли их в Чуйской долине понадобились под оседлые русские поселения". Остальные киргизы оставались и в конце 90-х годов там же, где были в 60-х. Талызин говорит только о киргизах Пишпекского уезда; из сведений, собранных Радловым, видно, что бугинцы попрежнему жили от восточного берега Иссык-Куля до Текеса, откуда часть их перешла в Кульджинский район, где в то время образовалось мусульманское султанство, занятое русскими, как известно, только в 1871 г.

Радлов в 1869 г. посетил сарыбагышцев и султинцев "не более чем через пять лет" (kaum 5 Jahre) после покорения и нашел там полное умиротворение; повсюду он мог ездить без конвоя и нигде не встречал враждебного отношения. Киргизы даже легче примирились с русским управлением, чем их северные соседи (казахи). В отличие от казахов, киргизы тогда жили не мелкими аулами, а целыми родами; иногда юрты одного рода тянулись вдоль берега речки верст на двадцать и более. Перед каждой юртой стояло копье, чего у казахов не было. Часть народа занималась земледелием; пашни обрабатывались еще тщательнее, чем у казахов. Известно, что записанные Радловым киргизские тексты, особенно эпические, вошли, в пятую часть его "Образцов народной литературы тюркских племен". В киргизском эпосе часто упоминаются ногайцы; повидимому, даже главному герою, Манасу, приписывается ногайское происхождение (он причисляется к сары-ногаям), что заставляет предполагать влияние ногайского эпоса на киргизский. Пути этого влияния еще не выяснены. Судя по словам Талызина, грамотность, несмотря на частую переписку с русскими властями, была у киргиз, как и следовало ожидать, мало распространена: "на весь Чуйский край был один писарь из сартов". В противоположность этому, Вышнегорский слышал в 1886 г., что "в каждой кара-киргизской волости Аулиеатинского уезда находится от одной до четырех школ (мектебов), содержимых богатыми людьми".

Мы видели, что русская власть сначала признала манапов. По свидетельству Талызина, бумаги адресовались, например, "старшему манапу сарыбагышей Джантаю-батырю", Валиханов в декабре 1864 г. осуждал русские власти за то, что ими "ничтожный, известный лживостью" Сарынбек (или Сарымбек) был возведен в звание "ага манапа", тогда как прежде у киргиз аристократии не было, и только немногие, как Урман и Бурумбай (или Бурамбай, Буранбай), выдвинутые своими личными качествами, достигали главенства, причем первый был известен храбростью, второй замечательным умом. Назначив главным манапом ничтожное лицо, русские "случайное явление возвели в постоянное достоинство"; этим же они вооружили против себя других манапов (называются Мурад-Али из бугинцев и Боли-Карай), которые "ушли не от нас, а от Сарымбека". Мне неизвестно, имеется ли в виду тот Сарамбек, или Сарымбек, в долине Таласа на Карабуре, с которым имел дело Черняев, или упоминаемый у Талызина манап Саурамбай Худояров, бывший в 1868 г. младшим помощником уездного начальника и бывший в живых еще в 1897 г., когда о нем говорится только как о "почетном старике Тынаевской волости" (из сарыбагышцев,).

Во всяком случае власть манапов скоро пришла к концу; по временному положению 1867 г. (замененному впоследствии положением 1886 г.), выборные бии могли быть одинаково из манапов и не манапов. Рассмотрение судеб киргизского народа, как части населения сначала Российской империи, потом СССР, не входит в задачу настоящего очерка.


библиотека :: письменность :: хронология :: генеалогия :: угол зрения
главная :: о проекте :: баннеры сайта

"Центральноазиатский исторический сервер" :: Copyright © 1999-2014


Наш опрос
Нужен ли новый дизайн сайта?
Да, нужен новый дизайн сайта
Нет, этот дизайн до сих пор актуален
Мне неинтересен этот вопрос


Друзья

Советуем прочитать
По-видимому, вышеназванные надписи и отдельные рунические графемы в составе с другими ребусовидными знаками представляют древнейший вид рунической письменности. Судя по характеру палеографии надписей, данная письменность, по всей вероятности, является изначальной формой енисейского письма. Видимо, язык данного рунического письма, является тюркским, генетически близким к языку енисейских памятников.

[перейти]


Подписка на новости

Реклама
Завод стеллажи. Стеллажах для склада .
mosdommebel.ru