Статьи
 

Эдуард Хуршудян. Чагатайская монета XIII века. Часть II.

2.Христианские надгробные памятники в Алмалыке

С 1 мая сего года, в течение месяца, я находился в китайских пределах, на уроч. Кегень, недалеко от нашего пограничнаго Хоргосскаго пропускнаго поста, и состоял там представителем с русской стороны на чрезвычайном международном съезде русско-подданных народностей с китайско-подданными, собранном для разбора судом биев взаимных претензий и исков. Пребывание в этой местности дало мне возможность обследовать местоположение древняго Алмалыка и его окрестностей, а также снять несколько фотографий с мазаров Туглук-Тимур-хана и Мухаммед-Садыка.

Со стороны китайцев представителем был Чжи-дарын, начальник солонов Илийскаго края.

19 мая был день рождения Чжи-дарына и все бывшие на съезде отправились в ближайшее селение Мазар, где устроена была байга, на которой наездниками были малые ребята солонов на кунанах (четырехлетних лошадях).

Поездка эта имела важные ре­зультаты.

Возвратившийся вечером из Ма­зара кульджинский аксакал Х. привез к находившемуся на съезде секретарю кульджинскаго консульства камень с крестом и надписью и две монеты — одну серебряную, другую медную.

Камень представлял из себя толь­ко половину своего объема, а другая половина была отбита. На камне крест и по обе сто­роны последняго надписи (сирийския).

Аксакалу камень этот и монеты переданы были муеззином мазарской мечети Мухаммед-Юсупом, который нашел их в развалинах огромнейшаго древняго го­рода, находящегося на юго-запад от Мазара. Нашел он все это года два тому назад.

Узнавши, кто был нашедший эти предметы, я пригласил его к себе и поехал с ним на место находки. Место это расположено на запад от селения Мазара верстах в 5-ти. Оно представляет группу развалин, растянувшихся на обширное пространство в несколько верст, по обе стороны р. Кегеня. Многия места разрыты, очевидно, в поисках кладов. Так как последния, впрочем, находились здесь, то местность эту прозвали: Алтунлык-Шагар (Золотой Город). По р. Кегеню с правой стороны ея тянутся валы, на которых расположены были, по толкованию местных туземцев, водяныя мельницы. При поверхностном осмотре этого места, я насчитал до 8 таких мельниц. Там он указал мне место, где нашел камень, и показал мне кусок обломка, оставшагося от камня с крестом. Я тщательно осмотрел этот обломок, но ничего на нем не нашел: на нем не осталось ни одной буквы от надписей, которыя всецело находились на первом обломке с крестом.

Я просил муеззина поискать здесь камней с кре­стами и покопать окрестную местность. Муеззин копал там дня два, но ничего не нашел, кроме костей ребенка.

Затем 26 мая он утром принес мне найденный неподалеку от того камня другой целый камень с крестом и надписью, снимок с котораго при сем прилагаю фотографический и сделанный типографскими чернилами (№ 2).

Об этой находке я составил акт. Прочитать над­писей никто из китайско-подданных не мог: очевидно, это надписи несторианския.

Подобныя же камни найдены мною во множестве на несторианских кладбищах около гг. Пишпека [9] и Токмака.

Таким образом, оба найденныя на Алмалыке камня (мой и секретаря консульства) указывают на существование в нем христианства.

Здесь же, в развалинах Алмалыка найден окрестны­ми солонами камень с надписью, но без креста, снимок с котораго при сем прилагаю (№ 1).

Камень этот передал в мое полное распоряжение солон Фушан, адъютант илийскаго цзянь-цзюня Иана, присутствовавший на съезде. Он велел привезсти мне этот камень из дома своего, находящагося недалеко от места международнаго съезда.

Кроме этих остатков христианства доставлены мне недавно из Мазара же найденные в Алмалыке 3 камня с крестами и надписями (№ 3, 4, 5); камни эти, равно как два вышеупомянутые, представлены мною в Императорскую Археологическую Коммиссию.

Затем были присланы мне из Кульджи уже в Верный, при письме от Мадина Насырова, два снимка с камней которые он предлагал мне приобрести, как найденныя на Алмалыке. Снимки эти при сем прилагаю. (№№ 6 и 7)

Таким образом по настоящий день мне известно, что найдено восемь камней на Алмалыке: один хра­нится в Кульдже у секретаря консульства, два у Мадина-Ахуна Насыр-Ходжиева и пять приобретены мною и представлены в Императорскую Археологическую Коммиссию 7.

Из монет, мне известных найденных на Алма­лыке — одна серебряная, две медныя. Серебряныя и медная хранятся у секретаря Кульджинскаго консульства, другая, медная, послана мною в Императорскую Археологическую Коммиссию. Из Кульджи же мне доставили серебряную монету, битую в Алмалыке. Фотографический снимок с нея при этом прилагаю.

Раскопки и поиски камней и вещей на Алмалыке продолжаются местными таранчами китайско-подданными, по моему поручению. За находки платится им очень значительное вознаграждение; так, за первый камень я [175] заплатил 15 рублей, а за три последние — 27 рублей. Мадина Насыров предлагал мне свои камни и расчитывал получить с меня более 50 рублей, но я уклонился от их приобретения, ибо, судя по надписям, присланным мне Мадиной, камни не заслуживают столь высокаго вознаграждения.

Местность Алмалыка, на которой происходят раскопки, называется, по словам таранчей, Алтунлык-Шагар (= тюрк. алтунлык +перс. шагар "город"= "золотой город" Э.Х.) — потому, что китайцы при раскопках находили много золота, кораллов и др. вещи. Действительно, местность, как я заметил, вся изрыта и видно мно­жество ям.

Кроме того называют местность эту городом Ти­мура; называют также Хомуша. Жители этого города отличались "дурным сердцем" и в наказание за их злодеяния с неба пошел каменный дождь, которым и уничтожило жителей города. Таково предание о прекращении существования этого города. Надгробныя над­писи, найденныя в Алмалыке, прочитаны г. Коковцевым и описание этих надписей помещено в т. XVI, выпуск 4 (стран. 0,190 — 0,200) "Записок Восточнаго отделения Императорскаго Русскаго Археологическаго Об­щества".

Как видно из вышеприведенного текста Н.Пантусова   название Алматы (или Алмалык) носят многие места по левую сторону от реки Хоргос. Кроме названия города Алмалыка существует название реки Алмату или Алимату, Алимту. Ме­стность, где была раньше русская почтовая станция по дороге в Кульджу, называлась и называется Алимту (или Алмату). Селение Мазар-Шейха Мухаммед Садыка находится на местности "Алматы-аузы". А на  правой стороне р. Хоргоса, у выхода его из гор, также есть местность Алмалы (или, как пишут на картах, Алмоллы); у Кульджи тоже есть урочище Алматы. Словом, вся эта местность по левую сторону р. Хоргоса носила название Алматы или Алмалык, т. е. яблочное место. Кроме того здесь находились  мазары Туглук-Тимур-хана и Шейх-Мухаммед-Садыка. На восток от Кера находится местность Алмалык (=столицы Чагатаидского государства). На Алмалыке находится, между прочим, горка Азан-дун или Азан-тюбе (тепе), где святой Аршеддин выкрикивал азан, привлекая правоверных на молитву.

Думаю, что вышеприведенные аргументы в пользу альтернативного топонима Алмату-Алимату (=Алматы) не может вызывать сомнения.

Назад  1    2    3    4  Вперед
17 октября 2010      Автор: admin      Просмотров: 16134      

Другие статьи из этой рубрики

Е.Б.Абатаев. Народные игры казахов Южного Алтая

Игры во все времена имели огромное общественное значение. Возникновение их относится к далекой древности и в своем развитии они прошли ряд последовательно сменявшихся форм, соответствовавших общественным отношениям и хозяйственной деятельности народа. Игры и развлечения выполняли всегда общественные функции: воспитательные, военно-спортивные, ритуальные, зрелищно-эстетические, коммуникативные и др.[1] Часть игр и развлечений несли у казахов Южного Алтая ритуальные и обрядовые функции, входящих в систему поминально-погребальных и свадебных обрядов. Многие из них впоследствии утратили свою первоначальную суть, развиваясь и перерождаясь. Примером может служить аламан байга, кокпар, сайыс, аударыспак [2].

Ж.М. Тулибаева. Улус Урус-хана.

Одним из самых запутанных и интересных вопросов в истории Казахстана является проблема изучения генеалогии Урус-хана - предка основателей Казахского ханства. В казахстанской историографии существует две точки зрения относительно родословной Урус-хана, двадцатого правителя Золотой Орды. Одни историки возводят его родословную к Тукай-Тимуру, тринадцатому сыну Джучи, другие к Орда-Эджену, старшему сыну Джучи. Правда, в советское время в околонаучной литературе существовала еще одна версия происхождения Урус-хана, связанная с его именем, однако она не выдерживает никакой критики и связана с конъюнктурными соображениями тех лет.

Ч.Ч. Валиханов. О киргиз-кайсацкой большой орде.

Заилийский край занят двумя главными родами Большой орды: албанами и дулатами с частью чапраштов, никогда отсюда не выходивших на правый берег Или. На востоке в Илийскую долину иногда выходят дикокаменные киргизы из рода бугу, родовые кочевья которых находятся на юго-восточной стороне Иссык-Куля, а на западе — из родов султы и сарыбагыш, чьи кочевья находятся также на юго-западном берегу того же озера и в окрестностях Пишпека (укрепления, находящегося за Чу и принадлежащего ташкентцам). Западная граница кочевьев албанов есть р. Турген; они кочуют даже и в китайских владени­ях, платя последним ничтожную дань, К западу от албанов, т.е. от Тургена, кочуют дулаты и чапрашты (смежно) до истоков р. Чу и далее за ней через р. Талас из ташкентских городов и укреп­лений.

А. Исин. Отражение политических интересов в династийных историографиях XIV-XVII веков

Исследователь, работающий с источниками позднесредневекового времени, не может не заметить различные подходы в освещении истории Центральной Азии, обусловленные не только разной информированностью создававших хроники авторов, существовавшими традициями и стереотипами освещения тем, но и преднамеренными искажениями и умолчаниями тех или иных событий. Имеются и генеалогические искажения, имеющие также определенную политическую подоплеку.
Характеризуя вкратце политические интересы династий, во славу которых создавались многие восточные хроники, отмечу, в частности, что наиболее тенденциозно подавалась история взаимоотношений с казахами и их политическими предшественниками в тимуридской и шейбанидской историографиях, чему есть определенные причины и исторические мотивы.

А. Нурмагамбетов. О казахских этнонимах Адай и Шеркес

С незапамятных времен у казахов существовал устный способ передачи из поколения в поколение сведений о своем происхождении. Это родословная (шежре). Которая дошла и до наших дней. Подвергнутая значительным изменениям при устной передаче, она часто искажала действительное положение вещей. Ф. Энгельс писал: "...родословная рода уходила так далеко в глубь времен, что его члены не могли уже доказать действительно существовавшего между ними родства, кроме немногочисленных случаев, когда имелись более поздние общие предки" [1]. Это обязывает исследователя критически относиться к материалам родословной.
 
 
"Евразийский исторический сервер"
1999-2017 © Абдуманапов Рустам
Вопросы копирования материалов
письменность | языкознание | хронология | генеалогия | угол зрения
главная | о проекте 
smallcaprice.ru - игрушки для взрослых, эротическое белье.