1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52, 53, 54, 55, 56, 57, 58, 59, 60, 61, 62, 63, 64, 65, 66, 67, 68, 69, 70, 71, 72, 73, 74, 75, 76, 77, 78, 79, 80, 81, 82, 83, 84, 85, 86, 87, 88, 89, 90, 91, 92, 93, 94, 95, 96, 97, 98, 99, 100, 101, 102, 103, 104, 105, 106, 107, 108, 109, 110, 111, 112, 113, 114, 115, 116
 
Статьи
 



С.К. Ибрагимов. «Михман-намеи бухара» Рузбехана как источник по истории Казахстана XV—XVI вв.

3.С. 143

второе племя — казахи, которые славны [во всем мире] силою и неустрашимостью; третье племя — мангыты, кои суть цари Ходжи-Тархана (Астрахана)" [10] . Эти слова Рузбехана означают, что в описываемое им время территорию Казахстана населяли родственные в этническом отношении племена, разделенные на три политических объединения, которые представляли из себя еще не вполне устойчивые и точно определившиеся этнические группы. Поэтому в начале XVI в. термины "казах", "узбек" и "мангыт" включали в себя большое политическое понятие. Причем если в дальнейшем два из них — "казак" и "узбек" — становятся названием двух народов, то "мангыт" приобретает свое первоначальное родовое наименование, вошедшее уже в состав двух этнических групп — узбеков и ногайцев.

В дальнейшем Рузбехан высказывает мысль о том, что "казахи" и "узбеки" в описываемое им время представляли более политическое объединение, чем этническое; он говорит об этом в различной форме несколько раз. Так, в разделе "Рассказ о местонахождении стран Туркестана и земель казахов", описывая районы зимовок "казахов", он пишет: "Ее (степь. — С.И.) называют Дешти-Кыпчак или страной узбеков, и это все есть государство узбеков" [11] . И далее он приводит не менее оригинальные в этом смысле слова самого Шейбани-хана: "Просторы Дешты-Кыпчака больше того, что включено в страницу этой книги. Эти степи обширные — суть летовки узбеков. И в летнюю пору, когда наступает время июльской жары и время сильного и жгучего зноя, казахский улус (курсив наш.— С.И.) занимает места по окраинам и сторонам его" [12] . Иными словами, Шейбани-хан, как это впервые подметил А.А. Семенов, не делает "никакого различия между казахами и узбеками" [13]  и рассматривает их в этническом отношении еще как единое целое. Только в последующих своих беседах с Рузбеханом он делит их на два политических объединения, подчиненные двум враждующим друг с другом домам — Орды и Шейбана. Третье же политическое объединение, известное в среднеазиатских источниках под названием крупного племени мангыт, а в русских источниках как Ногайский улус, судя по данным других авторов, не было столь сильным и в конце XV — начале XVI вв. выступало то на стороне потомков Шейбана, то Орды [14] . Весьма характерно также и то, что другие авторы начала XVI в. не делают строгого этнического разграничения между двумя этими политическими объединениями,, т.е. не вкладывают в понятия "казах" и "узбек" резко выраженный этнический смысл [15] . По данным же Ма'суда бен Османи Кухистани и Бенаи, эти "три племени, относящиеся к узбекам, объединяли следующие рода: кият, мангыт, баилы, кунграт, тангут, ииджан, кушчи, барак, уйгур, утарчи, найман, ички, угриш — найман, тубай, таймас, джат, кытай, карлук, кенегес, уйсун, курлеут, имчи, минг, чимбай, шадбаклы, шункарлы и буркут [16] .


10 "Михман-намеи Бухара" Рузбехана, лл. 24 а, б.
11 Там же, л. 72 а.
12 Там же,  л. 72 б.
13 А.А. Семенов. К вопросу о происхождении и составе..., стр. 31.
14 "Шейбани-наме" Бенаи, ркп. ИВ АН УзССР, № 844, по фотокопии ИИАЭ АН КазССР, № 957, стр. 6. 9—10; С.К. Ибрагимов. Некоторые данные к истории казахов XV—XVI вв. — Изв. АН КазССР, сер. ист., экон. и права, 1956, вып. 3, стр. 112.
15 См., например, Мухаммед Салих "Шейбани-наме", изд. П. М. Мелиоранского. СПб, 1908.
16 "Тарихи Абулхаир-хани" Ма'суда бен Османи Кухистани, ркп. ИВ АН СССР, С. 478, л. 218 а, "Шейбани-наме" Бенаи. стр. 1—2.

Назад  1    2    3    4    5    6    7    8    9    10    11    12    13    14    15    16    17  Вперед
27 октября 2009      Автор: admin      Просмотров: 47832      

Другие статьи из этой рубрики

Эдуард Хуршудян. Чагатайская монета XIII века. Часть II.

С тех пор как вышла в свет статья В. Настича – "Алматы - Монетный двор XIII века"[1][i], в Казахстане продолжались дебаты вокруг факта возвращения прежнего названия южной столицы Казахстана Алма-Ата на Алматы. Результаты этой статьи были восприняты как нечто данное - без всяких комментариев. Никто из нумизматов, востоковедов-историков даже не попробовал оспорить трактовку, предложенную Настичем. Между тем в статье есть спорные места! В частности можно оспорить трактовку и локализацию монетного двора чагатайской монеты, соответственно подискутировать по поводу географической локализации монетного двора Алмату-Алимту-Алимату с современной Алматы!

Ч.Ч. Валиханов. О киргиз-кайсацкой большой орде.

Заилийский край занят двумя главными родами Большой орды: албанами и дулатами с частью чапраштов, никогда отсюда не выходивших на правый берег Или. На востоке в Илийскую долину иногда выходят дикокаменные киргизы из рода бугу, родовые кочевья которых находятся на юго-восточной стороне Иссык-Куля, а на западе — из родов султы и сарыбагыш, чьи кочевья находятся также на юго-западном берегу того же озера и в окрестностях Пишпека (укрепления, находящегося за Чу и принадлежащего ташкентцам). Западная граница кочевьев албанов есть р. Турген; они кочуют даже и в китайских владени­ях, платя последним ничтожную дань, К западу от албанов, т.е. от Тургена, кочуют дулаты и чапрашты (смежно) до истоков р. Чу и далее за ней через р. Талас из ташкентских городов и укреп­лений.

Председатель западного отделения Алаш-Орды Д. Досмухамедов и судьбы казахской интеллигенции в период сталинских репрессий

В советской и, в частности, казахстанской историографии деятельность Джаганши Досмухамедова (Джанши, Жахинши Дос-Мухамедова) и других руководителей казахского автономистского движения Алаш начала XX в., как известно, долгое время оценивалась однозначно отрицательно (1). Однако с конца 80-х гг. прошлого столетия был открыт доступ к ранее закрытым архивным источникам, активизировалась исследовательская деятельность историков и публицистов. В итоге стали появляться работы, которые проливают новый свет на политическую биографию и судьбу таких ярких представителей казахской интеллигенции начала XX в., как Алихан Букейханов, Ахмет Байтурсынов, Джаганша и Халел Досмухамедовы, Мухамеджан Тынышпаев, Мустафа Чокаев и другие (2).

Н.А. Атыгаев О времени образования Казахского ханства (к 550-летию образования ханства)

Вопрос о времени возникновения Казахского ханства, первого в Центральной Азии национального государства, которое носило имя создавшего его этноса – казахов, является одним из самых дискуссионных проблем отечественной исторической науки. В казахстанской научной и научно-популярной литературе имеется множество работ, посвященных данной теме, хотя до начала 70-х годов ХХ века вопрос датировки образования ханства в качестве научной проблемы специально не поднимался. Его ставили "в один ряд с иными событиями политической истории казахского общества" [1, 54]. В этот период были опубликованы первые научные исследования, посвященные конкретно времени образования Казахского ханства. Автором первой такой специальной работы стал Т.И. Султанов. Затем, в 1977 году, данная проблема была рассмотрена в монографии К.А. Пищулиной. В последующие годы этот вопрос остался без внимания историков. Вновь проблема актуализировалась после обретения Казахстаном независимости. В 90-е годы XX века данный вопрос нашел отражение в работах казахстанских историков А. Хасенова, К. Акишева, Ж. Касымбаева, Б. Карибаева и др. Рассматривали в своих исторических изысканиях проблему датировки образования Казахского ханства известные писатели Казахстана М. Магауин и К. Салгарин. Следует также сказать о псевдонаучных, но растиражированных публикациях по данной теме кандидата технических наук К. Даниярова.

А. Исин. Отражение политических интересов в династийных историографиях XIV-XVII веков

Исследователь, работающий с источниками позднесредневекового времени, не может не заметить различные подходы в освещении истории Центральной Азии, обусловленные не только разной информированностью создававших хроники авторов, существовавшими традициями и стереотипами освещения тем, но и преднамеренными искажениями и умолчаниями тех или иных событий. Имеются и генеалогические искажения, имеющие также определенную политическую подоплеку.
Характеризуя вкратце политические интересы династий, во славу которых создавались многие восточные хроники, отмечу, в частности, что наиболее тенденциозно подавалась история взаимоотношений с казахами и их политическими предшественниками в тимуридской и шейбанидской историографиях, чему есть определенные причины и исторические мотивы.
 
 
"Центральноазиатский исторический сервер"
1999-2017 © Абдуманапов Рустам
письменность | языкознание | хронология | генеалогия | угол зрения
главная | о проекте 

Вопросы копирования материалов