Статьи
 

© Атыгаев Нурлан Адилбекович - к.и.н., доцент, заместитель директора Института истории и этнологии им. Ч.Ч. Валиханова МОН Республики Казахстан

© Джандосова Заринэ Алиевна - к.и.н., доцент, ВНС Института истории и этнологии им. Ч.Ч. Валиханова МОН РК

Сведения "‘Āлам-āрā-йи Шāх Исмā‘ūл" о кыргызах XVI века

Работа  выполнена в рамках программ грантового финансирования ГФ-0074, 0354/ГФ

История тянь-шанских кыргызов и их государственности в период позднего средневековья несмотря на значительную историографическую традицию все еще слабо изучена. Это, прежде всего, связана с недостаточностью сведений о кыргызах в исторических источниках, т.е. слабостью источниковой базы. Более или менее содержательные сведения о кыргызах XVI века содержатся в Та’рūх-и Рашūдū Мирзы Мухаммад Хайдара и Бабур-нāме Захир ад-Дина Бабура, некоторые материалы по данному периоду истории имеются в источниках более позднего времени – Бахр ал-āсрāр Махмуда ибн Вали, Тa’рūх Шах Махмуда Чураса, в некоторых сочинениях агиографического характера. Вместе с тем, нужно отметить, что в Та’рūх-и Рашūдū и Бабур-нāме имеются лакуны в описании исторических событий этого периода.

Поэтому введение в научный оборот новых источников о кыргызах остается актуальной задачей исторической науки Кырызстана. Одним из перспективных историграфических групп для поиска материалов по кыргызам являются персоязычные сочинения Сефевидского круга, т.е. историко-географические сочинения, написанные в Сефевидском (Кызылбашском) государстве  в XVI–XVII века. До сегодняшнего дня эти сочинения для изучения средневековой истории государств и народов Центральной слабо привлекались.

Сефевидские рукописи хранятся в различных книгохранилищах мира. В обзоре Ч.А. Стори указано более семидесяти таких сочинений, известных в разных списках [1, с. 850-904]. Значительное их число имеется в библиотеках Исламской Республики Иран: в Национальной библиотеке и Национальном архиве, в библиотеках Маджлиса, Тегеранского университета и Хаджи Хусейна Малека, в Архиве МИД ИРИ и др. Иранские ученые проводят большую работу по изданию и введению в научный оборот этих сочинений.

Одним из таких сочинений является анонимная рукопись под условным названием ‘Āлам-āрā-йи Шāх Исмā‘ūл, впервые изданная в 1971 году в Ширазе Асгаром Мунтазаром Сахибом [2]. Сочинение посвящено жизнеописанию (или, как пишет издатель А.М. Сахиб, "эпическому жизнеописанию") основателя Сефевидской династии шаха Исмā‘ūла I. Авторство рукописи не установлено. Сведения об авторе, крайне скудные, ограничиваются материалом самого текста. Прямых указаний на социальное происхождение и социальное положение автора нет, хотя относительно простой, "разговорный" стиль изложения и почти полное отсутствие поэтических вставок могут, вероятно, говорить не о самом высоком уровне образования сочинителя. Тем не менее, при изложении исторических событий автор использует имевшиеся в его распоряжении исторические сочинения и умело компилирует информацию, в случае необходимости дополняя собственными сведениями, порой очень подробными. Это делает текст легко читаемым и информативным. Опираясь на текст книги, можно предположить, что автор был шиитом. Особенности его лексики указывают на то, что он мог быть выходцем из Северного Ирана или Азербайджана, однако это может быть связано с компиляцией из другого источника. Против тюркского происхождения автора могут свидетельствовать и некоторые места текста, например, унизительные слова Исмā‘ūл-шаха в отношений тюрков: "Куда хочешь убежать, глупый тюрк?" [2, с. 493].

Издатель рукописи Асгар Мунтазар Сахиб датирует‘Āлам-āрā-йи Шāх Исмā‘ūл 1675/76 годом. По мнению английского востоковеда Ч.А.Стори, она могла быть написана раньше, а в 1675/76 году отредактирована  [1, с. 858]. В тексте сочинения отсутствует точная датировка событий, и лишь указывается месяц или время года; иногда дата уточняется автором на полях рукописи с помощью какого-нибудь источника. В некоторых случаях изложение следует день за днем, однако, также без указания даты.

Некоторые сведения источника носят, на первый взгляд, сугубо легендарный характер. Несмотря на это, они представляют значительный интерес, так как переданы непредвзятым историком, по всей видимости, взяты из другого или других, более ранних по времени, письменных источников, а также из источников устных. Поэтому можно сказать, что автор сочинения отражает взгляды и представления сефевидских историков о соседних народах и государствах того времени и создает совершенно определенный политико-географический образ Центральной Азии [Более подробно см.: 3, с. 858].

В ‘Āлам-āрā-йи Шāх Исмā‘ūл содержатся сведения о кыргызах первой половины XVI века. Данные представляют значительный интерес для изучения их политической истории, учитывая, что этот период очень бегло изложен у Мирза Мухаммад Хайдара, автора Та’рūх-и Рашūдū. В частности у него практически нет данных по истории кыргызов с 1508 года по 1521, т.е. с поражения Султан Халила, которому подчинялись и кыргызы (или некоторые их группы), до выхода на историческую арену в начале 20-х годов XVI века Мухаммад-кыргыза, которого многие кыргызские ученые, вслед за О. Караевым, признают первым руководителем союза кыргызских племен [4, с. 53].

Итак, приводим некоторые сведения сочинения ‘Āлам-āрā-йи Шāх Исмā‘ūл о кыргызах. Они содержатся в разделе, в котором рассказывается о борьбе Шибанидов с войками Сефевидов во главе с эмиром Наджм-ад-Дином ас-Сани. Анонимный автор сочинения пишет:

"И приказал Зайнал-хану отправиться в тот булук и казнить всех местных жителей. А Байрāм-хану приказал взять шесть тысяч человек и преследовать  Мухаммад-Тимур-хана до самого Ташкента.

А Мухаммад-Тимур-хан и Абу-Са‘ид-хан между тем прибыли в одну из крепостей, расположенных в той местности. Когда люди увидели своего государя, они стали целовать ему руки и ноги. Мухаммад-Тимур-хан приказал принести ему какой-нибудь еды. В этот время разведчик сообщил: "Эмиру Наджму стало известно о том, что вы скрывались в том селении. Поэтому он  отправил туда Зайнал-хана с приказом убить всех жителей булука. А Байрāм-хан едет в погоню за вами!" Мухаммад-Тимур-хан так испугался, что, не преломив и лепешки, бежал дальше. Когда Байрāм-хан прибыл в это селение, он понял, что только что упустил  Мухаммад-Тимур-хана, и снова бросился в погоню. Но когда пыль, поднятая кызылбашским  войском, стала заметна уже каждому в Самарканде, Мухаммад-Тимур-хан сказал: "Друзья, кызылбашское войско уже здесь, а мы все еще не можем добраться до ‘Убайд-хана. Бегите скорее в Степь и рассейтесь там по сторонам. И если кто-либо из вас доберется до Ташкента, скажите ‘Убайд-хану, что я ушел в сторону Дашт-и Баглāн и Дашт-и Кыргыз". Взял в руки поводья и помчался за ним.

Один кызылбаш поймал одного узбекского молодца их тех четырех сотен узбеков, что рассеялись по Степи, и привел его к Байрāм-хану. На допросе он сказал: "Мухаммад-Тимур-хан и Абу Са‘ид-хан отправились в сторону крепостей Баглāн и Кыргыз". Байрāм-хан послал к эмиру Наджму гонца с этим известием, а сам отправился в погоню за беглецами.

А Мухаммад-Тимур-хан с братом добрались до крепости Баглāн. Жители крепости, увидев своего государя, вознесли молитвы и восхваления и восклицали: "Воистину, это четыре праведных халифа благополучно доставили вас сюда!  Извольте ни о чем не беспокоиться! Как только начнется месяц каус (Стрелец, 21 ноября – 21 декабря),  камень в этих местах превратится в пепел". Мухаммад-Тимур-хан приказал укрепить ворота крепости и приготовиться к обороне.

Когда, преодолев двадцать переходов, Байрам-хан достиг той крепости, он рассмотрел ее внимательно и увидел, что она высечена из мрамора  и  ввысь уходит до самого Млечного Пути. Обозрев окрестности крепости, он был вынужден встать лагерем около нее. А эмир Наджм ехал следом за ним. Когда приблизился к крепости, Бāбур-падишах сказал ему: "Ваша светлость ничего не знает об этом владении. Будет лучше, если он прикажет вам вернуться. Дело в том, что эта крепость высечена из камня, и подкоп к ней сделать не удастся, а через месяц в этих кроях ударят такие морозы, что земля трещать будет! К тому же в этой местности не найти никакого продовольствия. И я точно знаю, что государь Степи Кāсим-хан обязательно вышлет войско на помощь Мухаммад-Тимур-хану. А после того, как он пошлет помощь, все мы будем уничтожены. Теперь выбор за Вашей светлостью. Если вы стараетесь завоевать этот вилайат ради Вашего покорного слуги, то для меня один несчастный кызылбаш важнее государя всего Туркистāна". Эмир Наджм возмутился: "Вам следовало сказать это в Самарканде, а не после того, как мы тащились два месяца до этой крепости и наконец добрались до нее".

Подойдя к крепости, эмир Наджм тоже хорошо осмотрел ее и понял, что Бāбур-падишах говорил, желая добра [иранскому государству] и пожалел, что пришел [с войском]. Но делать было нечего, и он встал лагерем.

Подойдя к крепости, эмир Наджм хорошенько осмотрел ее и понял, что Бāбур-падишах говорил, желая добра [иранскому государству], и пожалел, что пришел [с войском]. Но делать было нечего, и он встал лагерем у стен крепости.

Эмиры говорили ему: "На башнях и стенах крепости поднялись волнение и шум. Защитники крепости в ярости!" Он ответил на это: "Защитники крепости! Я обрушу на ваши головы такое несчастье, о котором будут помнить  в веках!" Эмиры сказали: "Ладно! Но если уж ты не согласен уйти, надо подумать о провианте, потому что взять эту крепость силой просто невозможно!"

Эмир Наджм вызвал к себе Байрāм-хана и сказал: "Чагатаи говорят, что в Кыргызских горах много провианта. Если кыргызский падишах не перекроет ущелье,  там можно достать много еды. Так что надеюсь на тебя. Ты уж постарайся и привези еду, чтобы наши воины не страдали, и мы смогли выбраться из этого унизительного положения"

Байрāм-хан взял восемь тысяч человек из кызылбашского войска и четыре тысячи человек из чагатайского войска и отправился на поиски провианта в Кыргызские горы. Когда они подошли к этим горам, падишаху кыргызов доложили: "Пришло кызылбашское войско, чтобы взять у вас провиант". Кыргызский падишах сказал: "До сих пор сюда приходило только узбекское войско. С чего это какие-то кызылбаши из Ирака будут отбирать у нас продовольствие?" Нисколько не боясь кызылбашского войска, он вышел из ущелья с десятью тысячами воинов. Оказавшись на равнине,  они увидели десять тысяч кызылбашей, и среди них две тысячи лучников.

Падишах кыргызов сказал: "Не такое это войско, чтобы строить перед ним боевые ряды!" И, не строя боевых рядов, они выхватили сабли из ножен и ринулись друг на друга. В разгар кровопролития кыргызскому падишаху сказали, что уже четыре тысячи его воинов убиты, а остальные бегут кто куда. Он тоже обратился в бегство, сказав: "Кызылбаши оказались сильны, зря  мы ввязались с ними в войну! Никто во всем мире не справится с кызылбашами! Надо нам перекрыть вход в ущелье и подумать, что мы можем сделать". Отступив в ущелье, он постарался перекрыть его.

Но Байрāм-хан, Охотник на Львов, храбро ввел победоносное войско кызылбашей вглубь ущелья, и там произошел кровопролитный бой.

С обеих сторон пало множество людей. В конце концов кыргызское воинство потерпело поражение и разбежалось по сторонам, а кызылбашам досталось немного провианта, который Байрāм-хан послал эмиру Наджму, а сам продолжал преследовать [кыргызского] падишаха. Снова начался бой, и много их [кыргызов] было убито. Кыргызский падишах был взят в плен и приведен к Байрāм-хану со связанными руками.

А у войска эмира Наджма к тому времени совсем не осталось продовольствия. Было начало священного месяца рамазан. Военачальники и простые воины пришли к эмиру Наджму и сказали: "Идет священный месяц рамазан, а у нас совсем нет еды. Надо что-то придумать".

Он сказал: "Денек-два потерпите! Байрāм-хан обязательно пришлет нам провиант!" И сразу после этого прибыл провиант от Байрāм-хана, с донесением: "Я взял в плен падишаха кыргызов! Мы договорились с ним, что как только он даст сорок тысяч харваров провианта, мы заплатим ему и отпустим его". У эмира Наджма сразу поднялось настроение, и он приказал сообщить войску радостную весть и распределить еду среди воинов, а Байрāм-хану написал: "Падишаха кыргызов не отпускай, а доставь ко мне. Пусть он будет у нас, пока не привезут весь провиант". Байрāм-хан с падишахом кыргызов выехали в ставку эмира Наджма.

Когда эта новость попала в крепость к Мухаммад-Тимур-хану, тот  сразу отправил к кыргызам своего человека с  таким посланием: "Ни в коем случае не давайте кызылбашам провиант! ‛Убайд-хан и Джāнибек-султан уже собрали в Ташкенте шестьдесят тысяч человек. К празднику в честь окончания священного месяца рамазан они придут к нам на помощь! А падишах ваш не сможет уйти, даже если вы привезете им провиант. Если  же все наше воинство соберется здесь, они не смогут взять это селение". Кыргызы получили это послание как раз в тот момент, когда, погрузив провиант на вьючных животных, они уже отправляли его в кызылбашский лагерь. Они остановили караван с продовольствием, а сами  спрятались в крепости.

Когда эмир Наджм узнал об этом, он вызвал Байрāм-хана и сказал: "Приказываю казнить падишаха  кыргызов, если он не скажет своим людям, чтобы доставили продовольствие!" Короче говоря, приказал его казнить, потому что мольбы Байрāм-хана не возымели действия" [2, с. 432-436]

Таковы данные малоизвестного персидского источника ‘Āлам-āрā-йи Шāх Исмā‘ūл по истории кыргызов.  Можно определенно говорить, что сочинение представляет значительный интерес для изучения истории тюркских народов и их государственности на рубеже XV-XVI веков, особенно в аспектах их участия в войнах с внешним противником в лице новой региональной державы – иранского государства Сефевидов. Это своеобразный источник, опирающийся как на письменную, более проверенную и проверяемую, информацию, так и на устную, которой присуще свойство полулегендарности. Разговорный стиль источника и склонность автора к нарративу с помощью диалога местами придают этому сочинению характер исторической повести или, как говорит первый издатель сочинения, Асгар Мунтазар Сахиб, характер "эпического жизнеописания". Этому сочинению, входящему в корпус сефевидской историографии, свойственно апологетическое отношение к основателю Сефевидского государства. Но это не означает, что противники Сефевидов изображаются в этой летописи черными красками. За перипетиями сложной, многоходовой борьбы за власть, которая шла в регионе в послетимуридскую эпоху, перед тем, как возникла новая конфигурация в виде треугольника Бухарское ханство – империя Великих Моголов – Сефевидская держава, проступают яркие человеческие характеры со своей жизненной драмой. Более значительные и совсем мелкие, более известные и совсем неизвестные эпизоды этой борьбы описываются в книге, действие которой разворачивается, в том числе, и на территории проживания тюркских народов Центральной Азии, в том числе кыргызов.

В ходе работы в библиотеках Ирана в группе близких по содержанию персидских источников сефевидского круга, а именно в ряде рукописей, посвященных ранней военно-политической истории Сефевидов (XVI век) и, прежде всего, истории основателя династии – шаха Исмаила Первого (правил в 1501 – 1524 гг.), в описании похода в Среднюю Азию крупного сефавидского военачальника эмира Наджм-ад-Дина ас-Сани (эмир Наджм, Наджм-и Сани) в 1511/12 году, мы обнаружили интересные упоминания о кыргызах, их отношениях с соседями и борьбе с захватнической иранской армией. В целом эти сведения совпадают с данными приведенными в ‘Āлам-āрā-йи Шāх Исмā‘ūл, по всей вероятности, эти рукописи являются списками одного источника [5-6].

Список литературы

1. Стори Ч. А. Персидская литература. Биобиблиографический обзор. Пер. с англ., перераб. и доп. Ю. Э. Брегель. Ч. II. Москва, 1972, С. 694-1314.

2. ‘Āлам-āрā-йи Шāх Исмā‘ūл. Предисловие,  комментарий и приложения:  Асгар Мунтазар Сахиб. Шираз, 1349/1971. 2-е издание. Тегеран, 1384/2005.

3. Атыгаев Н.А., Джандосова З.А. Новый источник по истории Казахстана XVI века: предварительные результаты изучения ‘Āлам-āрā-йи Шāх Исмā‘ūл // Отан тарихы-Отечественнная история. 2013. №2. - С. 73-84;

4. Караев О. К. Чагатайский улус. Государство Хайду. Могулистан. Образование кыргызского народа. Бишкек, 1995, 160 с.

5. Атыгаев Н.А., Джандосова З.А. Отчет о работе в библиотеках Исламской Республики Иран // Отан тарихы. 2014. - №1. – С. 199-202 http://otan-tarihi.kz/images/otantarihi3pdf.pdf

6. Атыгаев Н.А. О некоторых источниках по истории Казахского ханства, хранящихся в библиотеках Исламской Республики Иран // "Қазақстаннң тарих ғылымының өзекті мәселелері мен даму болашағы" атты ҚР ҰҒА академигі, тарих ғылымдарының докторы, профессор М.-А.Х. Асылбектің 85 жылдық мерейтойына арналған халықаралық ғылыми-тәжірибелік конференция материалдары. – Алматы: 2014. – 484 б. – С. 193-198

Приложение

Страница рукописи "Тарих-и Сафави" с упоминанием о кыргызах (ИРИ, Тегеран, Национальная библиотека и музей "Малек", №4075, 196 с.).


9 февраля 2015      Опубликовал: admin      Просмотров: 4547      

Другие статьи из этой рубрики

Сынару Алымкулова. Кыпчаки в составе китайских кыргызов

Китайские кыргызы имеют почти такой же этнический состав, как и кыргызы Кыргызстана. Отличительной чертой кыпчаков среди китайских кыргызов является то, что они называют себя кан-кыпчаки. Происхождение такого этнонима еще недостаточно исследовано учеными. В Кызыл-Сууйской автономной кыргызской области Синцзян-Уйгурского автономного района Китая есть два села: Бостон-Терек и Бору-Токой, жители которого до сего дня называют себя кан кыпчаками в составе китайских кыргызов.

Анварбек Мокеев. К вопросу о происхождении и значения политической титулатуры енисейских и алтайских кыргызов "ажо" и "иди"

После обретения Кыргызстаном государственной независимости в научных и общественно-политических кругах, среди граждан республики значительно повысился интерес к отечественной истории, славному прошлому кыргызского народа. Этот интерес, главным образом, сфокусирован на истории этногенеза кыргызского народа, зарождения и развития кыргызской государственности, которая в конце XX века получила свое дальнейшее развитие в результате создания независимой Кыргызской Республики, ставшей полноправным членом мирового сообщества наций. Увлечение кыргызской интеллигенции историей древнекыргызской государственности настолько велико, что уже в первые годы независимости в процессе поиска этнической и культурной идентификации, благодаря усилиям журналистов и писателей, президента нашей республики стали называть термином ажо, что в древне-кыргызском языке означает "господин и владыка". В настоящее время, в связи с объявлением в нашей республике 2014 года указом президента А.Ш.Атамбаева Годом укрепления государственности, значительно возрастает актуальность всестороннего изучения истоков традиции государственности кыргызского народа в древности и средневековье.
 
 
"Евразийский исторический сервер"
1999-2017 © Абдуманапов Рустам
Вопросы копирования материалов
письменность | языкознание | хронология | генеалогия | угол зрения
главная | о проекте