Статьи
 

Асылбек Бисенбаев

ДРУГАЯ ЦЕНТРАЛЬНАЯ АЗИЯ

Онлайн-версия книги известного казахстанского историка, автора более 200 научных статей, кандидата исторических наук Асылбека Кнаровича Бисенбаева. Книга была выпущена в Алматы в 2003 году.

Глава II. Кочевая цивилизация

"На гробницах наших предков
Нет ни знаков, ни рисунков.
Кто в могилах, - мы не знаем,
Знаем только - наши предки;
Но какой их род иль племя,
Но какой их древний тотем -
Бобр, Орел, Медведь - не знаем;
Знаем только: это предки".
(Генри Лонгфелло Песнь о Гайавате)

Кочевое общество, как и любое другое, имеет свои стадии развития. История не дает ответа на вопрос, который поставил один из идеологов российского евразийства П.Н. Савицкий: "Кому первому пришла мысль "все свое" положить на повозки - с тем, чтобы отныне, в поисках травы и воды, стать независимым от оседлости? Кто бы он ни был, эта мысль стала одной из чреватых последствиями человеческих мыслей. Тем самым создался хозяйственный уклад, который доныне остается наиболее рациональным хозяйственным укладом на миллионах квадратных верст; создался уклад, в течение тысячелетий имевший огромные военные преимущества, сделавший историю кочевого мира одной из замечательных глав в истории военного дела. Военное значение кочевой стихии неотделимо от обуздания коня, осуществленного в кочевом мире. Обузданный конь (иногда десятки, сотни коней) лежит в кочевой могиле, будь то скифской, алтайской или в позднейших "татарских курганах" [83].
 
Развитие кочевничества проходило несколько этапов, достигнув  совершенства, могло сохраняться достаточно долго.  Переход в принципиально новое состояние к оседлости был бы необязателен, если бы не внешние вызовы, которые определяют условия трансформации общества. Вызовы, проявляющиеся в виде иноземных вторжений, длительных неблагоприятных климатических условий или их резкой перемене, приводящей к ломке среды обитания, экономическая экспансия более развитых соседей, захват земледельческих государств и восприятия новой культуры и многое другое, приводят к ликвидации традиционных обществ или их трансформации. Отсутствие вызовов или их слабые импульсы, могут игнорироваться, а общество продолжает существовать в своем неизменном виде. Это, как правило, относится к аборигенным народам, находящимся на краю ойкумены, отделенным от более сильных обществ трудно преодолимыми природными ландшафтами.

Достигнув оптимального развития, общества вступают в стадию консервации, поддержания достигнутого уровня развития. Достижение идеального состояния системы означает конец прогресса и поддержание достигнутого "совершенного" уровня. Любая цивилизация или человеческое сообщество имеют известные пределы роста. Подняться выше совершенства - идеально функционирующей системы  - можно лишь отрицая ее.  В этой связи можно согласиться с мнением Ю.В. Павленко о том, что "Кочевничество демонстрирует максимум оптимизации потенций обществ скотоводческой ориентации, выше которого соответствующие социумы собственными силами, принципиально не изменяя основ своей жизнедеятельности, подняться не могут" [84].

Развитие цивилизации во многом определяется географической средой, к которой приспосабливаются и используют различные человеческие сообщества. Особенность Центральной Азии как природного пространства заключается в том, что данная территория почти совпадает с аридной областью. В статье Б.А. Федоровича приводятся многочисленные данные о природно-географических условиях региона и развитии животноводства. Автор пишет в частности о том, что пространственное распределение различных и весьма разнообразных растительных ассоциаций давало возможность опытным кочевникам при умелой сезонной смене пастбищ наиболее продуктивно использовать кормовые ресурсы. При этом такие типы пастбищ, как песчаные, пригодные для круглогодичного выпаса, часто приходится использовать не в сезоны их максимальной продуктивности, а когда окружающие пастбища бескормны. Все это создавало определенную, веками складывающуюся систему кочеваний всего скотоводческого населения со своими стадами. В песках Каракумов складывался тип недалеких кочевок внутри одного и того же типа растительности. Такие кочевки  были обусловлены как необходимостью равномерного стравливания пастбищ, так и сезонными возможностями обеспечения водопоев. В других местах кочевания были более далекими, но ограничивались одной подзоной. Они сводились к сезонным сменам различных по лито-лого-почвенно-экологическим или ландшафтным условиям растительных группировок, развитых, например, в песках, на солончаках, на плато, в речных долинах и т.п. В третьих местах кочевания были обусловлены необходимостью смены зональных типов растительности. Классическим примером этого является следующая смена пастбищ: зимний сезон - в песках Муюнкум или в тростниковых зарослях нижнего течения р. Чу; весной, "вслед за снегом", - переход на север через не обеспеченную водой пустыню Бетпак-Дала;  летом - использование еще более северных степных пастбищ и осенью, "от снега", - обратный путь на юг. Длина таких зональных кочевий достигала 1500 км в год [85].

Важную роль играли и природные климатические особенности регионов, что отражалось на составе стада, приемах ведения хозяйства и т.д. например, А.В. Каульбарс отмечает большие различия в скотоводстве казахов и каракалпаков. Особенностью скотоводства каракалпаков является состав корма для скота - в основном камыш и другие растения болотистых местностей; бичом для скота летом становится множество вредных насекомых - комаров, оводов и др. Это ограничивает состав их стада - многие местности недоступны для верблюдов и лошадей, характерных для стада кочевых казахов.  Кроме того, у каракалпаков не было дальних кочевок, так как они сочетали скотоводство с земледелием. "По сказанию туземцев, -  писал А.В. Каульбарс, - нет каракалпаков на дельте, вовсе не обрабатывающих хотя бы небольшой участок земли... каждый дорожит занятым им участком и неохотно удаляется от своих пашен и бахчей" [86].

Естественно, что существовал известный предел для развития скотоводства. Излишняя нагрузка на пастбища не должна была допускаться. При росте населения и выпасаемого скота происходил "выплеск" излишнего населения за пределы зоны кочевий или обострение вражды, увеличение набегов и т.п. Тем не менее, разрушение экологического баланса не было характерно для номадов. Скорее этим страдало тоталитарное общество. Например, в советской Киргизии по командам сверху шел форсированный рост поголовья скота без учета возможностей естественных пастбищ и полевого кормопроизводства. За 40 лет поголовье скота увеличилось в четыре раза, а система использования пастбищ осталась прежней, более того, их площадь даже сократилась. Возросшая почти в два раза плотность поголовья скота предопределила деградацию пастбищных угодий, свыше 60 процентов из них стали малопригодными. И в 1985 году овцеводство впервые в республике стало убыточным [87].

Аналогичная ситуация сложилась в Туве. Как пишет С.Б. Потахин: "Сезонный пастбищеоборот сохранялся кочевниками Центральной Азии, в том числе и в Туве на протяжении многих веков. Цикличные перекочевки скота по строго определенному маршруту были характерны для Тувы еще в скифское время - в VIII - III вв. до н.э. Характеризуя традиционные кочевания, имевшие место в первой половине XX века, А. Ленков отмечает: "Араты строго следили за порядком скармливания пастбищ - они никогда не позволяли пасти скот на зимниках летом, сохраняя траву на зиму. Долговечный характер сезонного использования в полной мере проявлялся до 40-х годов XX столетия. Сезонные кочевания регулировали антропогенную нагрузку: давали возможность восстанавливаться травяному растительному покрову, уменьшали стаптывание и уплотнение почв, не способствовали развитию эрозионных процессов...  Из-за увеличения поголовья скота (по статистическим данным, по сравнению с 1927 годов общее количество скота в Туве к 1937 году увеличилось на 217 %, а к 1941 - на 255 %)  и ряда других антропогенных причин происходили перегрузка пастбищ, нарушение геокомплексов, что выражалось, в частности, в уменьшении площади горно-лесного пояса, уничтожении леса в долинах рек, где лиственница постепенно замещалась тополем, который впоследствии сменялся кустарником. Это, в конечном счете, являлось основной причиной нарушения сезонного пастбищеоборота. Интенсивный выпас приводил к развитию эрозии на пойменных участках и крутых склонах южной экспозиции. Распространение получили антропогенные урочища кошарных и эрозионных бедлендов, фации скотоводческих троп и террас, непоедаемых черемичниковых и колючетравниковых ассоциаций" [88].

Соответствующим образом организован и состав стада. Преобладание в стаде верблюдов, мелкого рогатого скота и лошадей позволял кочевать в течение года. В то же время крупный рогатый скот мало приспособлен к длительным перекочевкам и поэтому не был характерен для периода расцвета кочевничества. Появление крупного рогатого скота в стаде казахов можно считать признаком кризиса и постепенного перехода к оседлости.

Развитие торговли и активное вовлечение в этот процесс кочевников также способствовал разрушению традиционного уклада жизни. К концу 19 века для кочевников нужда в деньгах становилась каждодневной. В 11 веке французское рыцарство также не устояло перед магией денег и распрощалось с традиционными ценностями: честь, смелость, достоинство, верность данному слову уходили в прошлое. Проникая вглубь общественного организма, денежное обращение придавало ему гибкость. Но одновременно оно дробило этот целостный организм [89]. И в кочевом обществе произошла гигантская трансформация. Стабильность была нарушена. Сословия  перестали быть огражденными традицией. Новый тип богатства открывал дорогу новым правителям степи. И этот процесс активно катализировался вхождением в орбиту Российской империи и ее экономики.

В течение веков кочевое сообщество предоставляло большую свободу, в том числе и свободу выбора своим членам. Находящиеся в более выгодных материальных условиях, нежели земледельцы, кочевники стремились сохранить свой образ жизни путем совершенствования. Стремление к совершенствованию существующего порядка затормозило динамику развития кочевой системы. И быстротечное время  все настойчивее ставило перед номадом выбор: уйти в небытие и продолжить свое существование в легендах и эпосах или принять неизбежное, забросив колчан и меч, запрячь своего боевого коня в  плуг или арбу торговца.

 

ПРИМЕЧАНИЯ

83. П.Н. Савицкий. О задачах кочевниковедения. (Почему скифы и гунны должны быть интересны для русского?) Опубликовано в Праге в Евразийском книгоиздательстве в 1928 г.- http://www.kulichki.com/~gumilev/SPN/spn01.htm
84. Павленко Ю.В. Происхождение цивилизации: альтернативные пути. В кн.  Альтернативные пути к цивилизации. М. 2000, с.118.
85. Федорович Б.А. Природные условия аридных зон СССР в пути развития в них животноводства. Очерки по истории хозяйства народов Средней Азии и Казахстана. Ленинград,  Наука. 1973., с.214-215.
86. Жданко Т.А. Каракалпаки в научных исследованиях периода их присоединения к России (1873-1874). - Среднеазиатский этнографический сборник. Вып. IV. М. Наука. 2001., с.18. 
87. На пороге кризиса: нарастание застойных явлений в партии и обществе. М., Политиздат. 1990., с.267.
88. С.Б. Потахин "Воздействие сезонной цикличности скотоводства на ландшафты Тувинской котловины" - Вестник Ленинградского университета, серия Обществ. наук. номер 7. 1989. С.103 - 105.
89. Дюби Ж. Средние века от Гуго Капета до Жанны д Арк. (987-1460). М. "Международные отношения". 2001. С.206.

1 сентября 2008      Опубликовал: admin      Просмотров: 2402      

Другие статьи из этой рубрики

Александр Юрченко. Клятва на золоте: тюркский вклад в монгольскую дипломатию

Ритуал клятвы относится к культурным универсалиям. Видов клятв и вариантов их реализации ограниченное число. Клятва на золоте, как и большинство сюжетов, связанных с реалиями повседневной жизни в Монгольской империи, редко привлекает внимание исследователей. Остается неизвестным, каким образом монгольские ханы предоставляли гарантии безопасности иноземным правителям, требуя их прибытия на курултаи. Как создавалась атмосфера доверия, предшествовавшая непосредственной встрече высоких сторон? Широкие контакты, которые Монгольская империя навязывала сопредельным и зависимым от нее странам, как правило, имели целью создание военных союзов. То же самое относится к взаимоотношениям различных кланов Чингизидов. Во всех этих случаях использовалась клятва на золоте. В персидских источниках монгольского времени ритуал фигурирует под образным выражением "съесть золото" и, видимо, в силу известности содержание ритуала не раскрывается. Наша задача — раскрыть суть этого инструментария. История клятвы такова.

Либретто балета "Алып и пэри Ай-сулу"

Уважаемые читатели! В качестве эксперимента мы представляем вашему вниманию либретто к балету "Алып и пэри Ай-сулу", написанное одним из пользователей нашего сайта. Мы надеемся что художественное произведение немного разбавит наши сугубо исторические статьи и сследования.
 
 
"Евразийский исторический сервер"
1999-2017 © Абдуманапов Рустам
Вопросы копирования материалов
письменность | языкознание | хронология | генеалогия | угол зрения
главная | о проекте