Статьи
 
©  А.Г. Юрченко

Глава из исследования "Книга Марко Поло: записки путешественника или имперская космография. СПб., Издательство Евразия. 2007".


Экспозиция

1.§ 0.1. Семейный секрет Поло

Купцы книг о разнообразии мира не пишут. При этом нас пытаются уверить, что венецианский купец Марко Поло написал или, что более верно, продиктовал книгу о разнообразии мира. В ней он рассказывает почти о пятистах городах и провинциях, что сопоставимо с числом городов в арабо-персидских космографиях, охватывающих семь климатов (или зон) мира. И что самое удивительное, в космографиях, как правило, пересказываются собранные за столетия и давно устаревшие сведения, тогда как в книге Марко Поло излагается актуальная информация. Было бы странно не счесть это загадкой, но она, в силу грандиозности проекта, осталась незамеченной. По молчаливому согласию принято думать, что любой купец XIII в., приведись ему доехать до Китая и обратно, смог бы описать мир[1]. Не смог бы. Поскольку традиция научных путешествий в наше время оказалась прерванной, опровергать мнение кабинетных ученых стало некому. Они-то и придумали великого путешественника и купца Марко Поло.

Обычная историческая справка об этом персонаже выглядит так:

Марко Поло (ок. 1254–1324) — итальянский купец, путешественник. В 1271–1275 гг. совершил сухопутное путешествие в Китай, где прожил, находясь на службе у монгольского императора, около семнадцати лет. В 1292–1295 гг. морским путем добрался до Персии, и вернулся в Венецию. Написанная с его слов в 1298 г. "Книга о разнообразии мира" явилась для европейцев одним из первых источников знаний о Китае, Центральной и Юго-Восточной Азии.

В этой справке, видимо, из-за краткости содержания, почти все неверно.

Марко Поло не был купцом. Купцами были его отец и дядя, Никколо и Маффео Поло. С 1260 по 1265 г. они совершили торговое путешествие по разным монгольским улусам. Затем три года просидели в Бухаре, пережидая военный конфликт между претендентами на великоханский престол. В Китай ко двору великого хана Хубилая старшие Поло отправились отнюдь не с торговой целью и не по личной инициативе. В Европу они вернулись уже не купцами, а дипломатическими агентами великого хана, сопровождая его представителя, князя Когатала. Монгольское посольство направлялось к папе римскому. Князь Когатал заболел в пути, и функции послов перешли в руки двух венецианцев. Прибыв в город Акру, главный порт Иерусалимского королевства, подчиненный крестоносцам, Поло занимались чем угодно, только не торговлей. В Акре они встретились с легатом, Теобальдом из Пьяченцы, который вскоре был избран папой римским под именем Григория X (1271–1276). В 1271 г. старшие Поло, взяв с собой семнадцатилетнего Марко, отправились обратно в Китай, теперь уже как дипломатические агенты папы римского. Ни о какой торговле по пути не было и речи. Они посетили Иерусалим, чтобы взять масла "из христовой лампады для великого хана" Хубилая, потому что его мать, Соркуктани-беги, была христианкой-несторианкой (Марко Поло, с. 49). Она была властной и очень влиятельной женщиной, так как, по словам Рашид-ад-дина, "она была раковиной четырех крупных жемчужин чистой воды, матерью четырех славных сыновей", в разное время управлявших Монгольской империей (Рашид-ад-дин. Т. I. Кн. 2. С. 72).

Папских дипломатов сопровождали два доминиканца — брат Никколо Виченцкий и брат Гильом Триполийский. Последний был известен как автор сочинения о пророке Мухаммаде и сарацинах (завершен в 1273 г.)[2]. Папа римский даровал этим доминиканцам власть посвящать в епископы и священники, действуя от его имени. Но для доминиканцев миссия оказалась невыполнимой. На территорию Киликийской Армении вторгся мамлюкский султан Бейбарс, дороги стали небезопасными, и миссионеры вернулись на побережье под охраной тамплиеров. Семья Поло продолжила путь.

И здесь возникает первый (остающийся без ответа) вопрос: что за причина побудила свободных граждан Венеции настойчиво двигаться в Китай? Дело в том, что никаких охраняемых торговых путей от Армении до новой столицы Китая, города Ханбалыка, не существовало. Более того, разные династии Чингизидов вели междоусобные войны, что тоже не способствовало безопасности транзитной караванной торговли. Впрочем, это обстоятельство мало смущало купцов. Они умели договариваться с враждующими сторонами. Поло не сами прокладывали маршрут в Китай, а присоединялись к караванам. Даже если мы выясним, как они преодолели путь через высокогорный Бадахшан или пустыню Гоби, мы не узнаем, зачем они это сделали.

Остается предположить, что имелась договоренность с великим ханом о серьезном вознаграждении в случае выполнения дипломатической миссии. Персидская часть маршрута шла по территории ильхана Абаги, который не только поддерживал дружеские отношения со своим дядей, великим ханом Хубилаем, но и демонстрировал ему свою лояльность. Таким образом, пайцза (золотая верительная пластина), выданная Поло Хубилаем имела силу во владениях ильханов. Подорожная пайцза вручалась лицам, выполнявшим особые поручения ханского дома[3]. На территории Монгольской империи Поло вели себя как ханские послы, что и было впоследствии отмечено Марко: "Великий хан, сказав братьям и своему князю, все что нужно было передать на словах апостолу, вручил им золотую дщицу; было на ней написано, чтобы во всех странах, куда придут три посла, давалось им все необходимое, и лошади, и провожатые от места к месту" (Марко Поло, с. 48). Обратим внимание, что в тексте старшие Поло и монгольский князь названы послами, о своем купеческом прошлом венецианцы больше не вспомнят.

По соображениям безопасности территория Персии выбрана была в обход среднеазиатских владений чагатайских ханов, сторонников Кайду, который объявил себя великим ханом в 1269 г. По границе между Улусом ильханов и Чагатайским Улусом шла непрекращающаяся война. Поло прошли через Тебриз, Султанию и Кашан, и, вероятно, через Йезд и Кирман добрались до Ормуза в Персидском заливе. Из Ормуза они планировали отплыть в Китай, но выяснили, что все порты Южного Китая принадлежат династии Сун, а не монгольскому хану Хубилаю. Именно по этой причине морской путь был для них закрыт. Оставалась дорога через Хорасан и Памир, с которого они спустились к Кашгару, и далее, через Яркенд и Хотан добрались до Китая. Из Персии в Китай по такому сложному маршруту никто никаких товаров не возил, поэтому стремление выдать старших Поло за купцов является чистым домыслом. Выглядит домысел так: "Путешествие Марко Поло было предприятием торгового назначения, хотя его отец и дядя и должны были выполнить дипломатическое поручение"[4].

Вернемся к исторической справке, с которой мы начали обзор секретного досье семьи Поло. Справка, на мой взгляд, представляет набор мнений, искажающих существо дела в угоду неким благонамеренным целям. Авторам энциклопедических статей о Марко Поло трудно принять, что их герой как культурный тип сформировался за пределами Европы. Семнадцать лет гражданин Венеции, Марко Поло, служил великому хану, фактически был подданным династии Юань. Династия не интересовалась купеческими талантами, равно как не поощряла свободные странствия своих подданных. Как уже сказано, Марко не был купцом. Чем же он занимался в Китае? Ясного ответа на этот вопрос книга Марко Поло не дает, что открывает простор для широких спекуляций, самая невинная из которых связана с архетипом "великого путешественника".

Марко не был путешественником, который свободно выбирает свои маршруты, как это делал, например, марокканский путешественник Ибн Баттута (1304–1369). В Китай Марко прибыл в составе дипломатической миссии. То обстоятельство, что он был представлен при дворе с лучшей рекомендацией, ибо старшие Поло уже подтвердили верность хану, способствовало началу его карьеры. В вышеприведенной справке никак не отмечена роль старших Поло в становлении личности Марко. Его служба при монгольском дворе была продолжением службы его отца. У монголов было принято передавать дело отца в руки сына. С точки зрения двора, Никколо Поло справился с дипломатическим заданием, потребовавшим нескольких лет. Двадцатилетний Марко должен был заниматься тем же самым. Спустя годы он так вспоминал этот решающий эпизод:

"Пришли Никколо с Маффео в тот большой город и отправились в главный дворец, где был великий хан, а с ним большое сборище князей. Стали братья перед ним на колени и как умели поклонились ему; а великий хан поднял их тотчас же; принял их с честью, с весельями да пиршествами. Спрашивал их и о здоровье, и о том, как они пожили; отвечали братья, что жили хорошо и радуются тому, что великий хан здоров и весел. Представили они ему потом и полномочия, и те письма, что апостол[5] посылал. Великий хан остался очень доволен. Передали ему братья святое масло; обрадовался великий хан: святое масло ценил он дорого. Увидел великий хан Марко — а тот тогда был молодцом — и спросил: „Это кто?". „Государь, — отвечал Никколо, — это мой сын, а твой слуга". „Добро пожаловать", — сказал великий хан. По случаю прихода посланцев, знайте, по истинной правде и без лишних слов, у великого хана и при дворе было великое веселье и много пиров. Угощали братьев, и были они у всех в чести; жили они при дворе, и был им почет много больше против других князей" (Марко Поло, с. 50). С чего бы возвращение посланцев праздновалось пирами?

С этого момента началась служба великому хану: "Как увидел великий хан, что Марко — человек умный, послал он его гонцом в такую страну, куда шесть месяцев ходу; а молодчик дело сделал хорошо и толково" (Марко Поло, с. 51). И здесь возникает второй вопрос: какое задание получил Марко? Ответа нет. Мы даже не знаем, в какую из дальних стран он ездил. Почему молчит наш мнимый путешественник? Скорее всего, это была разведывательная миссия, рискованная и трудная. Никто из влиятельных людей при дворе не решился бы благословить своих сыновей на такую деятельность, но у Марко не было выбора. К тому же эта деятельность пришлась ему по душе.

Французский историк Рене Груссе рассматривает книгу Марко Поло как результат нескольких путешествий: из Европы в Китай, по Китаю и Индокитаю[6]. Элементарным вопросом о цене странствий он даже не задается. Европейцев, посетивших в XIII в. Китай и страны Южных морей было предостаточно — почему никто из них не рассказал о разнообразии мира?

Книга Марко Поло не дает ни малейшей зацепки полагать, что он ощущал себя путешественником. В Прологе кратко говорится о поездке венецианцев в Китай и возвращении на родину. Путешествие, маршрут которого является предметом бесконечных споров между исследователями, не интересует нашего героя. Казалось бы, необыкновенное (как любят выражаться географы) странствие через весь континент, и возвращение морским путем через Индию, предполагают завораживающий приключенческий рассказ. Увы, в Прологе странствию уделено несколько строк. Почему? Потому что Марко Поло не был путешественником, а был агентом хана, дипломатом и разведчиком. И даже мыслит он в категориях политической карты империи (см. § 0.3).

Историки географии пытаются, на мой взгляд, подменить тему исследования и превращают дипломатическое странствие старших Поло в путешествие. Вот признание И. П. Магидовича: "Комментаторы „Книги" Марко Поло с величайшим усилием пытались установить хотя бы приблизительный маршрут старших Поло от реки Волги до ставки великого хана. Очень мало опорных пунктов для составления этого маршрута давала скупая, конспективная манера изложения рассказчика „Пролога""[7]. "Величайшие усилия" комментаторов свидетельствуют о полном непонимании ситуации. Для старших Поло важен был не маршрут (за знание маршрутов в Монгольской империи отвечали специальные люди), а их новая роль в качестве дипломатических агентов великого хана, направившего послание папе римскому. Весь Пролог и посвящен бурной деятельности новоиспеченных послов. Не нужно искать в тексте того, чего там нет.

Вновь вернемся к энциклопедической справке, чтобы узнать, чем закончилось пребывание Марко Поло в Китае. Конечно, можно написать, что в 1292–1295 гг. Марко морским путем добрался до Персии, и вернулся в Венецию. На самом же деле, он находился на государевой службе, поскольку сопровождал посольство ильхана, возвращавшееся в Персию с невестой для ильхана Аргуна. Почему же выбор пал на Марко? Возможно потому, что он уже ходил морским путем в Индию. И даже по прибытии в Персию, он не превратился в вольного странника. Хубилай дал ему поручение к папе римскому, к французскому и испанскому королям. В Европу прибыл личный курьер императора Юань, но никак не путешественник и не купец. По крайней мере, он сам представляется читателю книги монгольским послом: "Никколо с Маффео и Марко, исполнив все дела невесты и все поручения, что великий хан им наказывал, простились и ушли в дорогу. Ахату, знайте, дал трем послам великого хана, Никколо, Маффео и Марко, четыре золотые дщицы с приказами. На двух было по кречету, на одной лев, а одна была простая. Написано было там их письмом, чтобы всюду трех послов почитали и служили им как самому владетелю, давали бы лошадей, продовольствие и провожатых" (Марко Поло, с. 53–54). Поездки ханских послов оплачивала ханская казна! Сразу же возникает вопрос: на каких основаниях авторы энциклопедических статей называют Поло купцами? Ошибка или недоразумение? Я не вижу причин держаться общепринятого мнения. В таком случае, если Марко не купец, то и книга, продиктованная им, произведение не купца, а посла великого хана, представителя монгольской администрации, семнадцать лет поддерживавшего власть Хубилая.

После Пролога следуют три "книги".

В первой "книге" описаны владения ильханов: Малая и Великая Армении, Малая Азия, Грузия, Мосул, Багдад, Тебриз, Кирман. "Персия страна большая; в ней, знайте, восемь областей; они зовутся вот как: в самом начале Персии первая область называется Казум, вторая к югу — Кардистан, третья — Лор, четвертая — Сиельтан, пятая — Истанит, шестая — Сераци, седьмая — Сукара, восьмая — Тунакан, она на краю Персии. Все эти области на юге, одна — Тунакан, что подле древа сухого, на востоке" (Марко Поло, с. 65). Путешественники так не пишут. Это фрагмент географической картотеки, интересный, в первую очередь, тем, как воспринимались владения ильханов с позиции двора Хубилая. Напомню, что Хубилай был признан кааном и юридически распоряжался всеми землями Монгольской империи, поэтому помещение Персии в имперскую картотеку не преследовало злого умысла.

Большинство исследователей полагает, что в первой "книге" Марко рассказывает о местностях, по которым шел путь семьи Поло в Китай. Это аберрация восприятия. Я не исключаю, что Марко мог выступать "консультантом" при уточнении сведений картотеки о тех или иных провинциях Персии, поскольку он, действительно, проехал этим маршрутом. Этому есть доказательства: рассказывая о Багдаде, он излагает и свои впечатления, полученные во время странствия, и "китайский взгляд" на взятие Багдада (см. § 3.6). К описанию границ Армении в издании Бенедетто есть такое добавление: "И заметьте, что мы говорим только о главнейших городах каждой области, самое большее, о двух или трех; но в них имеется еще много других городов; потребовалось бы только слишком много времени, чтобы перечислить их все подробно, особенно если брать и те, которые ничем не замечательны". Очевидно, что речь идет о каталоге городов. Очевидно также, что перечень провинций и городов избыточен для любого купеческого путеводителя.

Вторая "книга" посвящена Китаю. Известия о Китае, покоренном монголами, начинаются с подробного рассказа о Хубилае, "ныне царствующем великом хане". Марко Поло сообщает родословную и историю воцарения монгольского правителя на китайском престоле, и описывает личную жизнь хана. Затем следует рассказ о ханском дворце, придворных церемониалах и пирах, личной гвардии и войске, о дорогах империи и почтовой службе, налогах и деньгах. Все эти сведения призваны показать могущество и мудрость деяний великого хана. Далее Марко рассказывает о религии китайцев и характеризует восточные нравы. Завершается вторая книга описанием обширных владений нового владыки мира. В большинстве средневековых культур Востока и Запада царство воспринималось как "тело" царя, в личности которого слиты космическое и социальное. Описание Китая по Марко Поло есть ни что иное, как развитие темы государя — великого хана. Говоря о крайне удаленных от центра империи островах с пряностями в Южно-Китайском море, Марко замечает: "Об этих местах и островах рассказывать не станем; дороги туда нелегкие, да и не были мы там. У великого хана, скажу вам еще, дел тут никаких нет, податей он здесь не собирает" (Марко Поло, с. 173). Удаленные от Китая территории не представляют для рассказчика интереса потому, что на эти земли не распространяется власть хана.

Та же самая картина наблюдается и в "Сборнике летописей" Рашид-ад-дина:

1) изложение родословной хана Хубилая, перечисление его жен и потомков;

2) обстоятельства, предшествующие его восшествию на престол, изображение трона, битвы и победы великого хана;

3) в заключении говорится о похвальном образе жизни и нраве великого хана, его изречениях, и связанных с ним событиях и происшествиях (Рашид-ад-дин. Т. II. С. 152–153, и далее).

В рассказе "о рубежах государства каана" очерчиваются границы территорий, на которые распространяется власть Хубилая. Как правило, границей выступают естественные преграды: океан, непроходимые горы Тибета, пустыни Центральной Азии. Например, подчеркивается, что "с юго-восточной стороны у каана нет ни одного противника, так как в его государство входят все области, которые лежат в этом направлении вплоть до океана", за исключением Японии. "С северо-западной стороны, граничащей с областью Тибета и [страной] Золотозубых, [каан] не имеет противников, разве только что с того края, который примыкает к войску Кутлуг-ходжи, но так как посредине [имеются] труднопроходимые горы, то противник не может пройти" (Рашид-ад-дин. Т. II. С. 184). Все, что лежит за пределами труднодоступных областей, и не подвластно великому хану, не привлекает внимания повествователя. Известно, что информатором Рашид-ад-дина в разделах, посвященных Хубилаю, был сановник Пулад-чинсанг, прибывший по поручению Хубилая в Персию и оставшийся при дворе ильханов. Рассказы о Китае Пулад-чинсанга и Марко Поло совпадают. И это обстоятельство не должно удивлять, если мы примем рассказчиков за представителей династии Юань, а не за путешественников.

В описании китайских областей Марко следует принципам имперской картотеки — название области, расположение на карте, принадлежность к правящей династии, вероисповедание населения. Убедиться в однообразии характеристик, казалось бы, разных областей не составляет труда.

Гаинду — область на запад: здесь только один царь; а жители — идолопоклонники и подвластны великому хану. Городов, замков тут много…

Область Каражан, тут семь царств. Лежит та область на запад; народ великого хана, идолопоклонники. Царствует здесь Есен-темур, сын великого хана…

От города Шиачи на запад через десять дней все еще область Караиан, и главный город в царстве зовется так же. Народ великого хана, идолопоклонники. Царит тут Когачин, сын великого хана…

Гаинду

На запад от Караиана через пять дней — область Ардандан. Народ великого хана — идолопоклонники. Главный город этой области зовется Ночиан…

Мне кажется, что средневековый путешественник не мог с таким настойчивым однообразием передавать свои впечатления. Мы знаем путевые записки итальянских купцов, совершивших паломничество на Синай и в Иерусалим (см.: Записки итальянцев, с. 17–106), они пользуются живым языком. Такого шедевра однообразия нет ни в одной книге путешествий: ни в рассказах Одорика де Порденоне, ни в воспоминаниях Ибн Баттуты и Иоганна Шильтбергера, ни в отчете Руи Гонсалеса де Клавихо. Нет ее и в географии Закарийи ал-Казвини, где пересказываются записки арабских путешественников (см. § 4.3).

Повествование Марко Поло и стилистически и структурно совпадает с отчетом дипломатической миссии минского императора Чэн-цзу (1403–1424). Отчет принадлежит кисти доверенного чиновника Чэн Чэна, который эскортировал по дороге домой послов из Герата, Самарканда и других среднеазиатских городов[8]. В "Описании иностранных государств на Западе" содержатся сведения о топографии, местных продуктах и обычаях. Вот характеристика Балха:

"Город Ба-ла-хэ, называемый также Ба-ли(-х), находится к северу-востоку от Андхоя. Стена в окружности 10 с лишком ли. Расположен на равнине. Нет естественных оборонительных преград. Только южные горы близко [от города]. Поля широко раскинуты. Продуктов питания — изобилие. Все инородческие юго-западные купцы съезжаются в этот город. Поэтому [здесь] множество всевозможных инородческих товаров. Гератский Шах Рух назначил своего сына [сюда в качестве] правителя" (Чэнь Чэн, с. 260).

Третья "книга" Марко Поло посвящена Индии, Цейлону и странам Юго-Восточной Азии. Он участвовал в специальных экспедициях, одна из которых приобрела на Цейлоне зубы Будды. Что Марко делал на других островах — неизвестно. Содержание третьей "книги" — это милитаристские грезы империи Юань. Вот как с позиции покорения мира видится, например, Сиам: "На юге и юго-востоке от Явы через семьсот миль — два острова, Сондур и Кондур, один побольше, другой поменьше. На юго-восток от них в пятистах милях — большая и богатая область Лошак; владеет ею великий царь, а живут тут идолопоклонники, язык у них свой собственный. Дани они никому не платят; живут в таком месте, куда никто не может зайти и зла им наделать. Великий хан давно подчинил бы их себе, если бы легко было сюда пройти" (Марко Поло, с. 176). Марко смотрит на Сиам глазами ханского разведчика, а не гражданина Венеции.

Таким образом, в представлении Марко Поло мир разделен на три части, которые можно условно обозначить как "Персия", "Китай" и "Индия". Первые две являются частями Монгольской империи (Персокитай), третья — должна ею стать. Третья часть и была сферой деятельности Марко как дипломатического агента великого хана.

И последний вопрос к секретному досье Марко: какая причина побудила его последовательно изложить содержание имперского каталога городов и провинций? Чего хотел агент великого хана, раскрывая европейцам вход в упорядоченный мир Востока? Признавая Марко Поло одинокой фигурой в европейском культурном ландшафте, мы сохраняем мистический ореол вокруг его книги. Информационные потоки между Востоком и Западом были более интенсивными, чем принято думать сегодня. У Марко были конкуренты, более образованные, но не столь эрудированные. Наш герой не нашел у европейской элиты ожидаемого признания.

Армянский принц Гайтон в это время написал на французском языке сочинение о Востоке, где рассказывает о четырнадцати царствах, отдавая пальму первенства Китаю (Hetoum. I.1)[9]. В 1307 г. Гайтон был приглашен к папе Клименту V, и по его распоряжению продиктовал свой труд монаху Фалькону, который перевел его на латинский язык. Гайтон считался знатоком армяно-монгольских взаимоотношений, имевших практическое значение в планируемом крестовом походе против Египта. Сиюминутная польза таких проектов затмевала геополитическую панораму книги Марко Поло, где обзор мира велся с позиции великоханского трона, а не папского престола. В этом отношении Марко не вписывался в задачи дня. Непризнание заставило его изложить карту мира, которую он мыслил на одном из восточных языков, на французском языке. Отсюда простоватый разговорный стиль книги. Это книга иностранца (напомню, что Марко отсутствовал на родине 26 лет). Внешний вызов должен был быть очень серьезным, чтобы решиться на такую грандиозную работу. Все, что он знал "по-персидски", надо было изложить "по-французски". Поэтому понадобился писатель Рустичелло, готовый бедную по лексике разговорную речь переложить ясным письменным языком.

Путешественники всех времен и народов рисковали остаться непонятыми. Однако Марко знал цену своих знаний. В форме воображаемого спора с оппонентами он воспроизвел каталог стран и городов Монгольской империи. Главное достоинство его книги заключается в достоверности сообщаемого материала. Так понимал ситуацию литератор Рустичелло, обозначив позицию своего героя в первой главе книги: "И скажу вам еще: с тех пор, как Господь Бог собственными руками сотворил праотца Адама, и доныне не было такого христианина, или язычника, или татарина, или индийца, или иного какого человека из других народов, кто разузнавал бы и знал о частях мира и о великих диковинах так же точно, как Марко разузнавал и знает. И сказал он себе поэтому: нехорошо, если все те великие диковины, что он сам видел или о которых слышал правду, не будут записаны для того, чтобы и другие люди, не видевшие и не слышавшие этого, могли научиться из такой книги. Скажу вам еще: двадцать шесть лет собирал он сведения в разных частях света, и в 1298 г. от Р. X., сидя в темнице в Генуе, заставил он заключенного вместе с ним Рустикана Пизанского записать все это" (Марко Поло, с. 43–44). Таковы были притязания гражданина мира, и с этим стоит считаться, приступая к анализу его книги.

Следующее поколение европейских историков примирило этих авторов. Флорентийский историк XIV в. Джованни Виллани краткий рассказ о происхождении монголов, заканчивает следующей фразой: "Кто хочет лучше познакомиться с их деяниями, пусть отыщет книгу монаха Айтона, государя Колха Армянского, написанную им по поручению папы Климента V, а также книгу под названием „Миллион" мессера Марко Поло из Венеции. Ее автор много рассказывает о подвластных татарам краях и об их государстве, где он долго жил" (Джованни Виллани. 29). Джованни Виллани не называет Марко путешественником.

Те из исследователей, кто полагает, что мы имеем дело с текстом путешественника, считают, что первая "книга" описывает передвижение семьи Поло в мусульманском пространстве, вторая — передвижение по Китаю, третья — по странам Южных морей; в то же время третья "книга" — это путь домой, в Европу; абсолютной точкой отсчета, по их мнению, оказывается христианская Европа[10]. Эти суждения не находят опоры в тексте. Рассказ Марко, действительно, построен как движение от одной провинции к другой, но это движение по карте Монгольской империи. Анализ концепции "путешествия" последует ниже.

Продолжим задавать неудобные вопросы. Если Поло были купцами и путешественниками, почему они должны были выпрашивать у великого хана разрешение покинуть Китай? Они осозновали себя  подданными хана и вели себя соответственно: "Пожили у великого хана Никколо с Маффео да Марко, как вы слышали, столько-то времени; стали они между собою поговаривать о том, что хочется на родину. Просили они слова у великого хана не раз и с робостью заговаривали об этом. Великий хан любил их сильно, при себе хотел держать и об отъезде и слышать не желал" (Марко Поло, с. 52).

Большую часть того, что может дать добросовестное изложение книги Марко Поло, который видится величайшим путешественником, представлено в научно-популярной статье У. Мозер с характерным названием: "Марко Поло: четверть века в странствиях"[11]. С научными исследованиями статью У. Мозер сближает отсутствие ответа на простой вопрос: чем зарабатывал на жизнь "герой глянцевых журналов"? Поскольку в самой книге Марко описания странствий нет, то они, по замыслу автора статьи, совершается с романтическими трудностями: "Восемь долгих месяцев провел он в тюрьме и, коротая время в темнице, рассказывал товарищам по неволе о полном невероятных приключений путешествии на Восток, которое растянулось на целых 24 года". Странно, но в самой книге о приключениях нет речи. Картонная фигура вечного странника скучна и предсказуема как вся придуманная журналистами экзотика Востока. Империя Юань тратила ресурсы на безумные войны с окружающим миром, а нынешние историки пытаются представить нам Марко Поло в образе невинного собирателя диковинок, в то время как он оказался чем-то полезен военной машине империи. Назвав Марко Поло путешественником, можно избавить себя от поисков ответа на трудный вопрос: зачем он помнит такое количество однообразных "географических единиц", и к тому же знает их расположение на карте. А карта взята отнюдь не из школьного учебника.

 Студенческие статьи на интересующую нас тему — всегда показатель того, что происходит на поверхности проблематики. В обзорной статье М. А. Фридман ("Путешествие Марко Поло: между вымыслом и реальностью") разбирается старый и забытый спор между двумя специалистами по истории средневекового Китая[12]. Один из участников спора, Френсиз Вуд, настаивает на том, что Марко Поло не ездил дальше Константинополя и Крыма, а его книга — пересказ персидских купеческих путеводителей[13]. Игорь де Рахевильц без труда находит аргументы против[14]. Ф. Вуд права только в одном, это, действительно, не записки путешественника; тем более, это не купеческий путеводитель. Маршрут купца — это всегда линия, а у Марко Поло описана карта империи, то есть нечто избыточное относительно любой суммы путеводителей. Поясню эту мысль. Путеводитель обычно исчерпывается десятком-двумя городов, караван-сараев и застав (см. § 0.8). У Марко Поло речь идет о нескольких сотнях городов. И еще, зачем купцу знать, в каких странах растут алойное и сандаловое деревья, если он может закупать эти благовония в ближайшем порту?

Неясно, что позволило М. А. Фридман утверждать сомнительные, на мой взгляд, вещи: книга Марко Поло "ценный источник по географии, этнографии, истории Армении, Грузии, Ирана, Китая, Монголии, Индии, Индонезии и других стран. „Книга" содержит также народные поверья, легенды, сказки". Сказок у Марко Поло нет.

   1    2    3    4    5    6    7    8    9    10    11    12    13  Вперед
17 сентября 2009      Автор: admin      Просмотров: 26834      

Другие статьи из этой рубрики

Ж. Сабитов Золотоордынский клан Бек-Суфи: история и вопросы генеалогии

История Золотоордынского клана Бек-суфи не являлась объектом пристального изучения: в основном дискутировалась генеалогия самого Бек-суфи. Первые статьи о Бек-Суфи появились в связи с обнаружением монет с его именем отчеканенных в Крыму в 822, 823,824 и 825 годах хиджры. Северова М.Б. в своей статье "Об имени золотоордынского хана на монетах Крыма 822 и 823 гг. хиджры (1419, 1420 гг. н.э.)" впервые отождествила монетного Бек-Суфи с Бек-суфи, сыном Бектута из Тука-Тимуридов. Северова подсчитала, что если считать, что Бек-Суфи сын Бектута сына Данишменда сына Баяна сына Тука-Тимура сына Джучи сына Чингисхана дожил до 823 года, то одно поколение в этом клане должно равняться 35 годам. Это предположение Северовой вызвало здоровую критику исследователей, которая все-таки не появилась в форме статьи.

Исянгулов Ш.Н. Башкиры и кочевые узбеки в XV - начале XVI вв.

Одной из малоизученных проблем в историографии являются вопросы взаимоотношения башкирских племен с государством кочевых узбеков, оформившимся в 1420-е гг. в восточной части улуса Джучи. Термин узбек появляется в 1360-е гг., а с 80-х гг. XIV в. восточная часть улуса Джучи именовалась узбекским улусом (дийар-и узбек или вилайат-и узбек) [1, с. 38]. После смерти Едигея за власть начали борьбу Улуг-Мухаммед и Барак. Последний был сыном Кайричак-оглана, внуком Урус-хана, и принадлежал к династии Тукатимуридов. Абд-ар-раззак Самарканди пишет, что в 826 г. х. "Борак-оглан захватил орду Мухаммед-хана, и большая часть улуса Узбекского подчинилась и покорилась ему" [2, с. 196]. По мнению М.Г. Сафаргалиева, в 1422–1423 гг. большинство улусов на западе было подвластно Бараку [3, с. 450]. Барак был государем так называемых кочевых узбеков. Примерно в 1421 г. его поддержали мангыты, прежде всего их предводитель – сын Едигея – Мансур [4, с. 94]. Следует отметить, что Мансур был племянником Барака: его родная сестра Суйдуним-Султан была женой знаменитого эмира Едигея и, соответственно, матерью Мансура.
 
 
"Евразийский исторический сервер"
1999-2017 © Абдуманапов Рустам
Вопросы копирования материалов
письменность | языкознание | хронология | генеалогия | угол зрения
главная | о проекте